КАССОВОЕ ЧУВСТВО
Главное кинособытие
предновогодней Москвы — 5-й юбилейный фестиваль
«Французское кино сегодня»
Фестиваль
обрастает жирком респектабельности, приобретает
терпкий, утонченный аромат «Мартеля» — верного
спонсора. Ему протежирует посол, звезды первой
величины приезжают на премьеры. Режиссеры
стремятся представить свои фильмы. Все потому,
что Россия оказалась главным импортером
французского кино, число зрителей здесь выросло
на 20% за год. Французы полагают, что это
свидетельствует об интеллектуальном уровне
публики…
Витамины мейнстрима
Французы лучше
других европейцев отстаивают интересы
национального кинематографа, выдерживая
прессинг американских мейджоров. Более 200 картин
было снято в 2003-м. Фильмы для широкой аудитории,
так называемый мейнстрим, являются не только
основой существования, но своего рода
витаминными добавками для создания арт-хаузных
проектов.
А. «Профессионалы» —
фильм закрытия.
Президента разыскать
непросто, если он пропал в собственном туалете,
натурально Елисейского дворца. Авторы отчего-то
считают, что рассказанная ими история пикантна,
именуя фильм «комедийным боевиком». Экранизация
популярнейшей во Франции серии рассказов о
комиссаре Сан-Антонио (Жерар Ланвен) и его
неверном сподвижнике — толстопузом лейтенанте
Берурье (Жерар Депардье) — доказывает: лучше сто
раз прочитать, чем один раз увидеть.
Язвительная литературная
пародия застывает на экране юмором буквально
ниже пояса. Плюс втиснутый в сценарий
нечленораздельный клубок — банкиры,
контрабандисты, террористы, идиоты, бабники,
погони, взрывы, «Марсельеза». К начальнику здесь
обращаются «мой нежный пупс». А непревзойденный
Депардье в роли отталкивающего, похотливого
булимиста оставляет чувство неловкости.
Б. «Квартирант».
Авантюрная комедия с молодыми звездами Тотоффом
и Дифенталем. О дружбе очередного великого
комбинатора с доверчивым музыкантом. Задача
развлечь зрителя ставится честно, отчего
неприхотливость решения не слишком раздражает.
В. «Точная копия» с
Настасьей Кински и Кристофером Ламбером —
психологический триллер на тему модернейших
технологий — стволовых клеток или клонирования.
Супруги бездетны. Муж прибегает к помощи ученых
втайне от жены. Лишь зритель догадывается, что
очаровательная дочь Матильды вовсе не дочь, а
сама Матильда, которую растит любящая мать
Матильда. Круто. Став подростком, дочь всерьез
намеревается занять место любимой мамы, даже
если ее следует сбросить в старый колодец. «Не
переступай порог запретного, — советуют
человечеству авторы. — Не будите скрытых
демонов». Человечество вряд ли их услышит:
сформулировано невыразительно, как-то
по-домашнему. А демоны — стволовые клетки — уже
пробуждены и творят пока сплошное добро. Но кто
знает, не выйдет ли ситуация из-под контроля?
Как всегда, в основе
программы французского фестиваля фильмы,
рассчитывающие на ответное чувство «кассы». Этот
фон выглядит крепким льняным холстом, на котором
расшивают свои шелковые изыски режиссеры
арт-хауза.
Среди событий фестиваля
следует отметить сразу несколько полярных по
жанру работ. О фильме «Взгляни на меня» «Новая»
рассказывала в каннских репортажах (фильм
удостоен награды за сценарий). Филигранная
работа режиссера Аньес Жауи — токката и фуга
внутрисемейных отношений, в которой контрапункт
нюансов прописан с чисто французской
доскональностью.
Для отчаянных эстетов
отдельная радость — психоделическая «Санса»
Зигфрида: через экзотику пейзажей — к водовороту
иллюзий. Плюс не то чтобы подвижная, скорее
заикающаяся камера.
Заслуживает особого
упоминания «Генезис» от создателей
прославленного на весь мир «Микрокосмоса». На
сей раз режиссеры Нурисдани и Перенну
предприняли «скромный» опыт — воссоздания
истории эволюции человечества. Всего-то… От
«Микрокосмоса» это научно-популярное,
нетривиально снятое кино отличает отсутствие
драматизма, непреходящей конфликтности
окружающего мира.
Развод и помолвка
по-французски
На авансцене событий
фестиваля — «5х2» Франсуа Озона и «Долгая
помолвка» Жана-Пьера Жене.
Похоже, Озон отказался от
идеи снимать шокирующие, или, по его
формулировке, «аморальные фильмы», дабы изменить
взгляды зрителя. Картина «5х2» — история распада
любви. Пять «сцен из супружеской жизни»,
прокрученных перед камерой от финала к началу,
психологически филигранно разыгранных двумя
актерами — Валерией Бруно Тадеши и Стефаном
Фрайсом. Сам ход инверсии создает напряжение,
вскрывая тайные пружины, неформулируемые
механизмы краха. Это расследование взаимного
убийства любви. Каждая из сцен решена с
синефильской изощренностью в разном жанре:
психологическую драму сменяет классический
французский «семейный» фильм, ему на смену
приходит воздушное ромеровское настроение,
затем накал чувств в сцене свадьбы, как в
классических фильмах Чимино…
Каждый эпизод —
перетекание эмоций: страсть, нежность,
равнодушие, ревность, опустошение, раздражение,
ненависть, влечение, страсть… В этом мерцании,
перетасовке любовного пасьянса — лицо фильма.
Все начинается со сцены
развода («Совсем как у Бергмана», — шутит
режиссер), а заканчивается началом
(романтический уход влюбленной пары в морской
закат — совсем как у Лелюша).
Фильм можно показывать в
кинотеатре в режиме нон-стоп. Зритель входит в
зал на любом из эпизодов и смотрит историю любви,
протекающую в одном направлении — к зарождению
чувства. Нам-то давно известно, что «любовь —
кольцо, а у кольца начала нет и нет конца…».
«Просто ты умела
ждать, как никто другой…»
Главный фильм года
французской кинематографии вновь снят Жаном
Жене — тем самым, которого синефилы знали по
«Деликатесам» и «Городу потерянных детей», а
прославила его грациозная «Амели». Благодаря фее
с Монмартра режиссер однажды (уж не сама ли Амели
совершила сей волшебный трюк?) проснулся
знаменитым. Что позволило ему (как всем
любимчикам Амели) осуществить заветное желание
— экранизировать роман Жапризо «Долгая
помолвка» (не без помощи еще более
могущественного волшебника «Уорнер Бразерс»).
Как честный человек Жене
должен был если не жениться, то предложить Одри
Тоту (прозванной французами святой
соблазнительницей), с чудесной степенью
достоверности перевоплотившейся в Амели, новую
роль. Теперь ее зовут Матильда. Но зрительские
чаяния на встречу с «Амели-2» напрасны. Жене
развернул паруса против ветра, взяв курс к другим
берегам.
«В войне выжили только
мертвые», — говорил Платон. Вот и после Первой
мировой Матильда получает известие, что жених на
99% мертв.
Пятерых солдат,
приговоренных к смерти за самострел, бросили
погибать на огневой линии между немцами и
французами. Без надежды на выживание. Но пусть
факты и тем более приметы сыпятся как снег на
голову. Хрупкая хромоножка Матильда (в детстве
она перенесла полиомиелит) с необъяснимым
упрямством роет свою мирную траншею — к истине. В
воронку путаных расследований втягиваются люди,
чьи жизни изуродовала война. Матильда хитроумна
и изобретательна, охотно садится в инвалидное
кресло, дабы разжалобить чиновников, способных
помочь розыску.
Хромоножка «Алиса» верит
в чудеса и, прихрамывая, путешествует по странам
и временам. Цепляется за интуицию, как за тонкую
проволоку. Говорит себе: если проволока не
приведет к любимому, на ней всегда можно
повеситься.
Война рвет, Матильда
сплетает надежду. И с каждым шажком хромой
невесты обрастает плотью реальности
фата-моргана ее безнадежного будущего. Матильда
— сверстница века. Ей тоже 19. Как и все
человечество, мечтает о будущем, которое,
конечно, есть любовь. В отличие от Амели она не
надеется изменить весь мир вокруг себя — всего
лишь нарушить непреклонность судьбы. Решимость
маленького ушастого непокорного эльфа столь
велика, что линия фатума начинает сдаваться под
«хрупким» натиском.
Жене не изменяет себе в
виртуозном изобразительном решении: цветовая
гамма фильма хоть и приглушена, но изысканна.
Выверенный до нюансов монохром лишен
сюрреалистической мрачности его первых картин —
«Деликатесы» и «Город потерянных детей». Не
воздушная живопись Ренуара (как в «Амели»), а
экспрессивные полотна бразильца Мачадо
вдохновляют авторов.
...Думая о будущем
фестиваля, хочется попросить его устроителей
показывать не только купленные российскими
прокатными конторами картины, но и фильмы,
обратившие на себя внимание во Франции.
Пятый фестиваль в
очередной раз продемонстрировал: нам есть чему
поучиться у Франции. Внушает уважение
продуманная объединительная политика в
отношении продвижения картин в другие страны.
Доказал свою состоятельность закон об 11%, идущих
с продажи каждого билета на развитие
национальной кинематографии. Теперь даже
популярность американского кино работает на
французскую киноиндустрию. О колоссальных
субсидиях телеканалов нам остается лишь мечтать.
И завидовать тому, что для Франции «авторское
кино с возможностями рентабельности» — не
волшебное заклинание, а практический термин.
Лариса МАЛЮКОВА,
обозреватель «Новой»
06.12.2004
|
