СЛЕДОВ СЛЕДСТВИЯ НЕ ОБНАРУЖЕНО
Невиновный оправдан,
убийцу и не искали
Больше года
после убийства главного редактора газеты
«Тольяттинское обозрение» Алексея Сидорова
президент Фонда защиты гласности Алексей
Симонов, адвокат семьи Сидоровых Карен Нерсисян
и отец убитого журналиста Владимир Сидоров
боролись за торжество закона. С теми, кто этот
закон обязан охранять. Боролись и победили.
Только радостной эту победу назвать нельзя.
Алексей
Сидоров стал редактором «Тольяттинского
обозрения» после того, как 29 апреля 2002 года
недалеко от подъезда дома, в котором он жил, был
расстрелян основатель и первый редактор газеты
Валерий Иванов. Параллельно с
правоохранительными органами журналисты
издания стали вести собственное расследование
убийства. Руководил этим расследованием Алексей.
И 9 октября прошлого года у подъезда собственного
дома Алексею Сидорову было нанесено более
десятка ударов заточкой.
Второе подряд в течение
короткого времени убийство главного редактора
шокировало город и всю Самарскую область. Через
несколько дней появилось официальное заявление
высших должностных лиц МВД и прокуратуры России
о том, что убийство никак не связано с
профессиональной деятельностью журналиста, а
совершено на бытовой почве. Еще через несколько
дней общественности назвали и имя убийцы,
назначенного органами следствия. Им стал Евгений
Майнингер — слесарь одного из тольяттинских
предприятий.
Работники Генпрокуратуры
и прокуратуры Самарской области стали собирать
пресс-конференции и рассказывать в деталях, как
Майнингер убил оказавшегося на его пути Алексея
Сидорова: «На бытовой почве. Встретились
случайно. Случайно поссорились. Случайно убил,
даже не зная кого».
Так обществу была выдана
история о заурядной пьяной драке.
Однако приехавшие в
Тольятти представители Фонда защиты гласности и
отец погибшего журналиста Владимир Петрович
сразу же высказали сомнения и в бытовой версии
убийства, и в том, что убийцей был именно
Майнингер.
26 ноября, сразу же после
вынесения решения областным судом, снявшим все
обвинения с Евгения Майнингера, в самарском Доме
журналиста президент Фонда защиты гласности
Алексей СИМОНОВ и адвокат Карен НЕРСИСЯН провели
пресс-конференцию.
Симонов: Можно устроить в
Самаре праздничное шествие с лозунгами «Да
здравствует самарское правосудие», только к
чему? Потерян год. В течение этого года ни
следствие, ни прокуратура не занимались поисками
реальных убийц. Вместо этого подтасовывались
факты и фальсифицировались доказательства
причастности к убийству Евгения Майнингера. С
сегодняшнего дня вступило в законную силу
решение Тольяттинского суда. Все обвинения с
Майнингера сняты. С сегодняшнего дня должно
возбуждаться и расследоваться это дело.
И начинать это
расследование надо с «профессиональной» версии
и со связи между убийствами Валерия Иванова и
Алексея Сидорова. Однако эту версию в обоих
случаях органы следствия растоптали.
Руководство запретило
следователям заниматься чем-либо другим, кроме
бытовой версии. Это беззаконие. А когда
Генпрокуратура «крышует» беззаконие, кто будет
заниматься поисками реальных убийц?
Судите сами: через два дня
после убийства Иванова в Тольятти приезжает
замгенпрокурора России Владимир Колесников. Он
сразу же делает заявление, что убийство носит
бытовой характер. Трое подозреваемых
задерживаются. Через некоторое время один при
странных обстоятельствах скончался в тюрьме, а
двоих отпускают. Дело затухает.
После убийства Сидорова
так же появляется Колесников, так же заявляет о
бытовом характере убийства. Задерживают
несколько человек, выбивают из Майнингера
показания. Расследование всех остальных версий
сразу же прекращается.
Если завтра что-то
случится, можно быть уверенным: приедет
Колесников, скажет, что убийство совершено на
бытовой почве, кого-то арестуют, и дальше нам
вновь придется спасать невиновного человека.
Теперь мы хотим вновь
открыть дело Иванова. Адвокат семьи Сидоровых
Карен Нерсисян получил от семьи погибшего
редактора доверенность. Однако к документам дела
его не допускают.
Нерсисян: Получив
доверенность от семьи Иванова, я дважды
обращался с просьбой ознакомиться с материалами
следствия. Мне оба раза письменно отказали.
Считаю, что в этом деле есть первоисточники и все
нити, ведущие и к убийству Сидорова. Убежден: ни в
Самаре, ни в Тольятти ни один следователь ничего
не сможет сделать. Ему просто этого не позволят.
Слишком крупные фигуры связаны с убийствами.
К убийству причастны
несколько крупных самарских
финансово-промышленных групп, многие
должностные лица, в том числе из областной
прокуратуры. Во время следствия все они не просто
ошибались, они искусственно создали
доказательства обвинения невиновного лица — это
преступление. В отношении прокуратуры и
следователей немедленно должно быть возбуждено
уголовное дело. В первую очередь в группу этих
лиц входит прокурор Самарской области Ефремов.
Что, он не понимал, что в отношении Майнингера
искусственно фабриковалось дело?
Симонов: Известно, что
Сидоров занимался подготовкой статьи о
коррупции в высших эшелонах власти Самарской
области. Среди документов, обнаруженных на его
столе после гибели, были схемы движения денег,
эти бумаги есть в деле. Но известно, что, уходя с
работы, он забрал две дискеты и пакет с
документами. Где они? Ни в машине, ни в его
портфеле документы и дискеты после убийства
обнаружены не были.
Нерсисян: Он продолжал
расследование Валерия Иванова по коррупции. Это
касается в первую очередь АвтоВАЗа. Речь идет о
миллиардах долларов. К Сидорову перешли
материалы от Иванова. К 15 октября 2003 года в
«Тольяттинском обозрении» должна была выйти
сенсационная статья — со схемами, суммами и
фамилиями лиц, которые их получали.
Симонов: Как только
возникла возможность оправдания Евгения
Майнингера, к Владимиру Петровичу Сидорову (отцу
погибшего журналиста. — С.К.-А.) обратилась
женщина, которая сказала, что знает, у кого все
бумаги, бывшие при Алексее в момент убийства. По
ее версии, она знает и человека, подвозившего
убийцу. Называть ее я не буду, но известно, что она
связана с органами дознания. Может, это ложный
след, но проверить его надо.
Нерсисян: Мы знаем, за что
его убили, знаем мотив, знаем круг подозреваемых.
Мы не знаем только, кто точно. Женщина
рассказывала очень подробно обстоятельства
убийства, фамилии участников, подробности, не
известные следствию. Во время следствия два
свидетеля показали, что около трупа Сидорова
остались документы. Она утверждает, что водитель
машины, подвозившей убийцу, забрал их себе и
скрывает их ото всех: пока они у него, он будет
жить.
Симонов: Все ее показания
были задокументированы и подписаны на каждой
странице. В двадцатых числах октября с моим
сопроводительным письмом ее показания были
переданы в Генеральную прокуратуру. Будет ли
этим заниматься следствие, я не знаю.
Нерсисян: Как только
оправдали Майнингера, сразу возникла угроза ее
жизни.
Симонов: В письме
генпрокурору я просил обеспечить охрану этой
женщины как важного свидетеля. Пятого ноября она
должна была приехать в Москву. Не приехала. Мы не
можем ее сейчас найти.
Нет и ответа из
Генпрокуратуры. Сказали бы: пока не будет
окончательного решения суда, мы этим заниматься
не будем. Сейчас решение суда есть, и необходимо
максимально жестко потребовать от прокуратуры
честно заняться расследованием. Тольяттинская
городская прокуратура этим заниматься не будет.
Есть серьезные сомнения и в Самарской областной
прокуратуре. Где она была, когда творилось
беззаконие в отношении невиновного Майнингера:
его год продержали в тюрьме, а истинных убийц
даже не пытались искать?
Наше мнение: надо отозвать
оба дела по убийствам Иванова и Сидорова из
Тольятти в Москву, объединить эти дела и дать им
ход. Необходимо отстранить от какого-либо
участия в расследовании и Владимира Колесникова.
Нам, в Фонде защиты
гласности, было совершенно ясно, что если мы не
встрянем, то Майнингера быстро упекут за решетку.
У адвокатов, работавших на этом процессе,
возникло твердое ощущение обвинительного
уклона, которого придерживался суд, — их
прерывали, не принимали их ходатайств, не давали
слова, препятствовали в доступе к делам
следствия. Мы долго думали, что бьемся на
процессе лбом о закрытую дверь.
И тут за две недели до
вынесения районным судом оправдательного
приговора вдруг все изменилось. Я подчеркиваю
это слово — вдруг! Я не знаю, что произошло.
Внезапно все четыре представленных обвинением
главных доказательства были признаны абсолютно
несостоятельными…
Многими оправдательный
приговор Майнингеру сейчас воспринимается как
политический скандал. У меня спрашивают: ведь
тогда было громкое заявление Колесникова и
Грызлова о том, что «нашли убийцу»? Как это
повлияет на их репутацию? Мне смешно, если честно.
Какой же это скандал? Дело в том, что этих людей в
какой-то момент дернули за веревочки, заставили
сделать какое-то заявление. После чего и
Колесников, и Грызлов забыли об этом, как о
страшном сне. Во власти нет людей, которые
отвечали бы за свои слова, — их физически нет.
Попробуйте предъявить им цитату из него самого —
самое большее, на что вы можете рассчитывать, это
на то, что они ее необидчиво прокомментируют.
Меня смущает другое
обстоятельство: я не понимаю позиции газеты
«Тольяттинское обозрение». С одной стороны, они
внимательнейшим образом наблюдали за процессом,
публиковали квалифицированные и грамотные
отчеты с судебных заседаний — это все-таки два их
главных редактора. И все. Они сосредоточились на
вопросе: виновен или не виновен Майнингер? Но
ведь это только часть проблемы. Сейчас у
журналистов возникла эйфория — невинного
освободили, правосудие восторжествовало.
И что?! Все — надо забыть
дело?! В московском опусе тольяттинских
журналистов в «Коммерсанте» написано, что
«профессиональная» версия убийства главного
редактора не рассматривается даже его коллегами,
что он занимался невинными делами, а бумаги,
которые исчезли с места преступления, — это
всего лишь какие-то финансовые счета газеты.
Может быть, это правда, но у газеты должен
возникнуть вопрос: а кто тогда убил? Но такого
вопроса почему-то не возникает. За что же двух
редакторов одной и той же газеты убили в течение
полутора лет? Есть ли связь между делами?
Газета такие вопросы не
задает. Я буду подталкивать журналистов
продолжать эту тему. История только началась —
вот что принципиально важно для нашего фонда. И
началась она с чудовищным опозданием — на год. Мы
вернулись к началу следствия. Дело не сдвинулось
с мертвой точки: есть убийство, нет
подозреваемых, и ничего пока не ясно.
Сергей КУРТ-АДЖИЕВ,
редактор «Новой газеты в Самаре»,
Анна ШАМБУРОВА
06.12.2004
|
