СТРАНА КРЕПОСТНЫХ ОЛИГАРХОВ
Частная собственность
снова сменяется собственностью феодальной
После
многократных уверений в том, что «Газпром» не
планирует покупать «Юганскнефтегаз», «Газпром»
все-таки решил его купить.
Я склонна верить
заявлениям «Газпрома», что он ничего такого не
планировал. Потому что в противном случае
оказывается, что новая элита что-то способна
планировать. А это не так. Эти люди не действуют
для того чтобы. Эти люди действуют потому что.
Потому что они обиделись.
Потому что им показалось. Потому что им кто-то
чего-то сказал.
И «ЮКОС» случился не для
того чтобы. А потому что. Ведь когда бандиты
наезжают на ларек, они это делают не для того,
чтобы забрать ларек себе. Они всего лишь
планируют объяснить коммерсанту его место в
жизни. Но иногда ларек приходится забрать —
потому что коммерсант попался непонятливый.
Процесс образования
бандитских «крыш», бурно протекавший в конце 80-х
— начале 90-х, был процесс обращения частных
собственников в крепостное состояние. На каждый
кусок имущества возникало как бы два
собственника: коммерсант, который владел
имуществом, и бандит, который владел
коммерсантом.
К концу правления Ельцина
этот процесс остановился за полной
экономической выморочностью: на смену
рабовладельцам пришли частные собственники:
олигархи, считавшие свое богатство не в
количестве стволов и подвластных им
коммерсантов, а в количестве акций и размере
прибыли.
Теперь процесс пошел
вспять. Частная собственность снова сменяется
собственностью феодальной.
Если олигарх
сопротивляется — частная собственность
забирается у него и отдается в пользование
чиновникам, как в случае с «ЮКОСом». Если олигарх
не сопротивляется — частная собственность у
него остается, но в крепостное состояние
поступает сам олигарх.
Потанин или Богданов не
сидят в тюрьме, но вряд ли Михаил Ходорковский
согласился бы поменяться с ними местами. Иногда
лучше сидеть в крепости, чем быть крепостным.
Всюду мы видим эти
нарождающиеся следы ленного капитализма. До сих
пор не состоялась сделка по продаже французской
Total блокирующего пакета независимого газового
производителя НоваТЭК: антимонопольное
министерство не дает разрешения. Стоимость
пакета — свыше 1 млрд долл., если его купит Total.
«Газпром», надо полагать, может заплатить куда
дешевле. Зависла сделка между «Силовыми
машинами» и «Сименсом», а British Petroleum, когда-то
покупавшая «СИДАНКО» ради громадного
Ковыктинского газового месторождения, с
удивлением обнаружила, что если BP хочет
разрабатывать Ковыкту, она должна поделиться ею
с «Газпромом».
Почти все влиятельные
чиновники в окружении президента стали
председателями советов директоров крупных
госкомпаний — «Газпрома», «Роснефти»,
«Алмаза-Антея», «Совкомфлота». Они получили их в
лен, как в Средневековье герцоги и графы получали
свои земли в лен в обмен на верную службу сеньору.
Уникальная система
ленного капитализма привела и к уникальной
системе политических кланов. В ситуации, когда
каждый чиновник сидит на куске госсобственности,
принадлежность чиновника к тому или иному клану
решается просто: кому он носит, тому он и
принадлежит. Это очень мудрое определение. Ведь
согласитесь: Ивану Ивановичу очень легко сделать
вид, что он дружит с Петром Никифоровичем, а на
самом деле дружить с Петром Сергеевичем. Но вот
если вся система построена на уплате оммажа, то
Ивану Ивановичу невозможно сделать вид, что он
отнес ленный рубль Петру Никифоровичу, если
ленный рубль он отнес Петру Сергеевичу.
Все крупные разборки и
перемещения в кремлевской администрации стали
связаны не с политическими, а коммерческими
разногласиями. Похоже, тот же Козак был отправлен
в ссылку на Кавказ и снят с поста председателя
совета директоров «Совкомфлота» не потому, что
он умнее прочего окружения Путина, а потому, что
заныкал оммаж.
Тут-то и выяснилось
преимущество ленного капитализма перед частной
олигархической собственностью: «Совкомфлот» у
Козака можно было отобрать простым росчерком
пера, не прибегая к тем же утомительным
процедурам, которые имеют место в случае
Ходорковского.
Понятно, что подобная
феодализация вовсе не означает отмену частной
собственности. Напротив. Люди, распоряжающиеся
финансовыми потоками государственных компаний и
душами крепостных олигархов, очень ценят
капитализм в том, что касается процесса
потребления.
Эти простые люди очень
ценят блага частной собственности в виде вилл в
Ницце, дорогих ресторанов, частных самолетов,
красивых девочек и т.д. Власть в советском голом
виде — в виде раздолбанных «Волг» и панельных
цековских домов с югославским унитазом по блату
— их не устраивает.
Об инвестициях — то есть о
бессмысленном с точки зрения феодального
сеньора процессе покупки технологий и нефтяных
вышек за те самые деньги, за которые можно купить
девочек и виллы, — они не имеют понятия.
Инвестиции в системе ленного капитализма имеют
форму покупки должностей и уплаты оммажа. Все
прочее есть бессмысленная трата денег, которая
увеличивает привлекательность твоего имущества
и ведет к уничтожению тебя тем, кто вложил деньги
в покупку твоей должности.
Так вот, новая элита очень
ценит капитализм потребления. Но именно это и
делает всю систему неустойчивой. Нельзя иметь в
одном флаконе: снизу — рынок в виде «Мерседесов»,
вилл, девочек и ресторанов, а сверху — ленный
капитализм. Очень быстро одно вытесняет другое.
Юлия ЛАТЫНИНА,
обозреватель «Новой»
06.12.2004
|
