Дмитрий МАЛИКОВ:
ПРИВЫК ДОВЕРЯТЬ ЛЮДЯМ, КОТОРЫЕ НАХОДЯТСЯ У РУЛЯ
— Дмитрий, вы следите
за политической ситуацией в мире, в России? Какие
события в последнее время вас поразили?
— Меня очень волнует
ситуация в Украине — крайне напряженная и
серьезная. Налицо очень большой политический
кризис, и я даже не представляю, чем он может
закончиться. Меня все это касается
непосредственно — у меня в Украине живет много
друзей, я часто бываю там на гастролях.
Из российских событий
меня, конечно, больше всего потрясло
произошедшее в Беслане. И думаю, не меня одного. Я
не знаю, что нужно сделать, чтобы такого не
повторилось, и, честно признаться, очень
переживаю. Я даже написал композицию под
названием «Ворон», в которой постарался донести
до своих слушателей свои ощущения, переживания.
Для ее записи я использовал русские напевы и
восточные инструменты, чтобы попытаться хоть
как-то примирить в последнее время непримиримые
вещи. Эту песню еще никто не слышал, но специально
для «Новой газеты» могу процитировать пару
строчек:
Грустно кресты таятся
В снежных объятьях сна.
Где нам с тобой тягаться,
Матушка-судьба.
Очень хочется избежать
любых конфликтов, связанных с религиозностью, с
национальными проблемами. Это тот небольшой
вклад, который я могу внести в общее дело.
— Какой политический
курс вам ближе: правительства или оппозиции?
— Мне ближе политика
разума, справедливости и добрых дел. И кто будет
ее претворять, тот и будет для меня примером для
подражания, тот и будет формировать мою
гражданскую позицию. У нас очень трудная страна,
с очень трудной внутренней ситуацией. Я думаю,
что тем людям, которые руководят нами, очень
нелегко. Нелегко разобраться, сделать правильный
выбор. Приходится принимать непопулярные
решения. Но я привык доверять людям, которые
находятся у власти, и считаю, что добро все равно
победит.
— Как вы считаете,
музыкант вообще должен интересоваться
политикой?
— Я считаю, что
должен. Каждый человек должен иметь свою
гражданскую позицию независимо от своей
профессии, от своей работы. Даже если он
занимается такого рода деятельностью, как
развлекательная музыка. Песней донести
серьезные мысли сложно. Современная песня в
первую очередь показывает лирические чувства
героя.
— Возможно ли
заниматься в России творчеством, не вступая ни в
какие отношения с властью?
— Российский
музыкальный рынок сейчас зависит не столько от
бюрократической системы, сколько от
финансирования. Если есть деньги, то заниматься
творчеством можно. Вопрос в том, как сочетать
талант с необходимостью эти деньги зарабатывать.
Потому что художник вообще не должен думать о
деньгах, он должен творить. Но как можно творить,
не задумываясь об успехе? Любой человек, любой
художник хочет реализоваться. Даже тот, кто
говорит, что его не интересует успех, все равно в
душе хочет признания. Другое дело, что это может
быть признание в узком кругу, признание самого
себя. Скромность — это тоже одна из форм
тщеславия. Но любой успех сегодня — это
коммерция. Потому что мир очень денежный, очень
жесткий, очень материальный, и у этих творцов
есть семьи, есть люди, о которых они должны
заботиться, которых они должны обеспечивать.
Поэтому постоянно возникают внутренние
противоречия, которые нужно решать. Я лично
пытаюсь наряду с карьерой в поп-музыке, которая
складывается у меня достаточно удачно, поступать
по велению своего сердца, писать то, что хочется,
выпускать это и делать все максимально
профессионально, качественно и самое главное —
вдохновенно. Это не принесет денег, но
обязательно найдет свой отклик в душах людей, а
это самое главное.
— Приходилось ли вам
общаться с властью?
— С властью, конечно,
приходится общаться постоянно. Во-первых, у меня
очень много знакомых людей, которые работают во
властных структурах — в московском
правительстве, в федеральных, военных органах. Но
все-таки мир политики и шоу-бизнеса не очень
связан. И я соваться в политику не хочу. Я человек
достаточно мягкий. А политика и бизнес — это
очень жесткий мир, в котором мне трудно.
— Как вы относитесь к
тому, что правительство делает ставку на попсу?
— Поп-музыка сама по
себе очень демократична, она обслуживает вкусы
очень большой массы аудитории: все ее любят, все
ее потребляют, все ее ругают — значит, слушают. С
другой стороны, обидно, что у нас забывают о
большом искусстве, а ведь оно всегда было, есть и
будет. Ему надо просто уделять больше внимания.
Есть великолепный образовательный канал
«Культура» — мой любимый. Так ведь должна же быть
постоянная поддержка таких каналов,
радиостанций. У власти должны быть люди,
задумывающиеся о духовном уровне страны, о ее
культурном уровне и прикладывающие к его
повышению всяческие усилия.
— Как вы относитесь к
тому, что членами президентского совета по
культуре являются Долина, Расторгуев, Кобзон?
Способны ли они сделать что-нибудь полезное для
нашего шоу-бизнеса?
— Безусловно, это
достойные люди, они популярны, они авторитетны.
Но я не знаю конкретных функций этого органа и я
не знаю, что конкретно эти люди в нем могут
сделать.
— Если бы вас
пригласили стать членом подобного совета,
согласились бы? И какие предложения бы внесли?
— Да, обязательно бы
согласился. Я бы пытался в связке с Министерством
культуры сделать как можно больше для
восстановления культурных памятников. Например,
Московская консерватория пребывает сейчас в
бедственном положении. Я сам в ней учился — это
кладезь мировой культуры, она дала миру
колоссальное количество музыкантов. Безусловно,
надо приводить в порядок вопросы авторских прав,
сделать что-то, чтобы уничтожить пиратский рынок.
Перекрывать ход хотя бы самым известным,
массовым распространителям такого рода
продукции, потому что пиратство очень тормозит
развитие нашего шоу-бизнеса. Потом я ратовал бы
за государственную поддержку классических
музыкантов для достижения некоторого баланса
музыкальных сил. Потому что поп-музыка — это
плоть от плоти шоу-бизнеса, и там как-то сходятся
концы с концами, а вот в других областях,
например, в народной музыке, в джазе, в той же
классической музыке все совсем плохо.
— Нужна ли
российскому шоу-бизнесу цензура?
— Трудно сказать. С
одной стороны — да, а с другой, я считаю, что
цензура должна быть внутри каждого человека.
Если воспитанный человек услышит слабую,
неинтересную, пошлую песню, он просто переключит
радиостанцию. Если таких людей будет много,
радиостанция не будет больше крутить подобную
музыку.
— Есть ли сейчас
какое-то противостояние между попсовиками и
рокерами?
— Сейчас никакого
противостояния нет, потому что в нашей стране нет
ни одного настоящего рокера. Я считаю, что
русского рока, основанного на протесте, сейчас
вообще не существует. Русский рок, основанный на
песне, не на песне даже, а на игре красивых слов, —
вот о чем можно говорить. Но даже у такого «рока»
в России достаточно мало ярких молодых
представителей. Последней, сказавшей крупное
слово в рок-поэзии, была Земфира.
— А творчество вообще
должно быть политизированным?
— Настоящее
творчество только тогда действительно является
актуальным и востребованным творчеством, когда
создается не в отрыве от жизни, а внутри нее. Во
все времена настоящее искусство рождалось под
влиянием проблем, переживаний страны, в которой
жил художник. И в этом плане творчество, конечно,
должно быть политизированным.
— Когда вам было
легче жить и заниматься творчеством — на заре
карьеры или сейчас?
— Это сложный вопрос.
Время очень сильно изменилось. Тогда я был молод
и на многие вещи просто не обращал внимания — все
получалось само собой. Сегодня жесткий
конкурентный рынок, и многие тропинки, по которым
мы шли впервые, уже истоптаны. Приходится искать
новые пути. Делать это все труднее и труднее, но
пока возможно.
— Изменилось ли ваше
отношение к коллегам после их участия в
агитационных предвыборных турах?
— Да нет. В данном
случае артисты просто выполняют свою работу —
выступают как исполнители, выполняют социальный
заказ, получают за это деньги. Реже истинно
доверяют тому человеку или партии, за которую
агитируют. Но это никак не меняет жизни артиста —
это просто маленький промежуток времени, обычный
концертный тур.
— А вы участвовали в
подобных турах?
— Да, я принимал
участие в агитационных концертах, но выступал
только за тех людей, которым я доверяю, которые
мне симпатичны. За тех, в чьих делах и поступках я
уверен.
Беседовала Юлия
МАРТОВАЛИЕВА
02.12.2004
|
