NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

КОРОТКИЕ ВСТРЕЧИ СО СТРЕССОМ
Завороженный ужас — привычное состояние у экрана
       
"Короткие встречи". (Фото — ntv.ru)
     
       
Смотрите? Я тоже смотрю. Вы вообще какой телезритель: заядлый или балующийся? В учебниках по социальной психологии говорится, что если в день вы смотрите телевизор часа четыре и больше (это тысячи часов в год), значит, вы заядлый.
       И я «заядличаю» уже несколько дней, сознание мерцает, как телевизор в темной комнате. Трудно только в первый день выдержать сразу четыре часа, коченеешь как-то, эмоционально обомжевываешься. Будто поселилась на вокзале.
       
       
Я на вокзале. Это студия так сделана — под вокзал, там еще поезд все время ездит на заднем плане, везет людям встречу с близкими. Программа называется «Короткие встречи». Игорь Кваша с Марией Шукшиной давно ведут такую программу, где людей находят, но… Как-то там все тактично, сострадательно, медленно… Такие вещи не живут долго в памяти — слишком все по-человечески. А здесь в детский реабилитационный центр приходит корреспондент и спрашивает: «Кто из вас Сережа?».
       — Это я, — отзывается мальчик лет десяти.
       И везут его в Москву, где уже сидят на вокзале-студии его мама и бабушка. Пять лет они его не видели — отец увез. Письма писал, потом перестал: спился. Сережа позже расскажет, что приблудился к строителям, жил с ними в вагончиках — хорошо там к нему относились, кормили. Но стройка закончилась, он скитался, потом попал в реабилитационный центр. И вот теперь его с поезда — на сцену, посадили между мамой и бабушкой. Он их видел в последний раз малышом — теперь глядит подростком.
       — Ну что, Сережа? — требовательно, с каким-то даже металлом в голосе спрашивает ведущая, — с кем ты останешься? Вернешься в реабилитационный центр? Или поедешь домой с мамой?
       — Не знаю, — мучительно, болезненно морщась, говорит мальчик, — даже не знаю.
       — Сережа! Поезд ждет! Что ты решил? — продолжает ведущая. И очень требовательно через пару секунд:
       — Сережа! Говори!
       Бабушка и мама, причитая: «Ну как же это, все тебя ждут, мы так тебя ждали, готовились…».
       — А где вы были, когда я на стройке… — ну не может ребенок сразу отреагировать, застрял в каких-то внутренних пустотах. Выбило его внезапным этим теледобром, как взрывом. Он под завалами. Вытащат? Спасут?
       — Сережа! Итак… — не унимается ведущая, — Сережа! Мы ждем…
       Отворачиваясь, плача, не глядя на родных (посмотришь — расслабишься), мальчик принимает решение к ним не возвращаться… Поезд везет его назад, в реабилитационный центр. Студия аплодирует.
       Может быть, «окнами», «стеклами», «голодом», «запретными зонами» огрубленные, мы просто уже не можем знать, где в самом деле зоны, по-человечески запретные? Мы столько пережили запредельных, но понарошечных откровений. Так много людей истекло на наших глазах клюквенным соком, столько было стонов «раненых помидоров»… Завороженный ужас — привычное состояние, мы просто смотрим, мы не знаем. Настоящий это мальчик или нет? Боль у него настоящая? Но если да, то все случившееся для него по силе травмы равно тому, что чувствуют жертвы терактов. Спросите у любого психиатра: сиротство по последствиям для детской психики, шок от таких вот коротких и ни к чему не ведущих встреч переживается ничуть не легче… А если это все-таки был маленький гений — актер? Или дети из Беслана? Могли ли их сыграть дети-актеры в шоу Гордона? Как вы считаете? А если они настоящие, то как это стало возможным приглашать их в шоу?
       
"Стресс". (Фото — ntv.ru)
       
       
Вы вообще видели это шоу? Оно так и называется — «Стресс». Странно все-таки смотрится здесь ведущий, правда? Как переодетый волк: «Ребятушки, козлятушки…». Там, где-то за пределами студии, проходит ось зла, а здесь защитник, «доброумышленник» Александр Гордон напрямую из студии в эту ось пробивается: «Мэр города такого-то! Поставьте женщинам телефон, они делают доброе дело…». Он знает точно, кто виноват и что делать. Он хороший.
       В сказках и в комедиях обычно когда герой вот настолько подчеркнуто хороший, непременно у него ус отклеится, парик слетит или маска спадет… Я сейчас даже не говорю про ту передачу, где были дети из Беслана, я даже не возьмусь про ту передачу говорить…
       Я про следующий сюжет: в студии — женщины-правозащитницы из Сочинского района. Они буквально спасли 15-летнего Витю, беглеца из северного городка. Мальчик просил милостыню и теперь вот, уже в телестудии, объясняет, что милостыню просить его заставил «этот черный таджик». Правозащитницы в рассказе своем о «хозяине» мальчика говорят не иначе как «этот товарищ». Подразумевается — мошенник, бандит, гад, и это нормально, потому что так оно, наверное, в действительности и есть. Ведущий обобщает:
       — А как этот узбек-таджик-оглы вообще там оказался?
       И это он не потому так говорит, что «привет милиции, я свой». Нет, слишком сама роль пафосна, невозможно же все время держаться в рамках роли цивилизованного, гуманистического кого-то, «ну ребятушки, ну козлятушки…», сколько же можно?
       — Ты работу-то там у себя пробовал найти? — с интонацией прямо-таки отеческой спрашивает ведущий у Вити.
       А Витя работает. Мать больна, дома все детишки младше. Отец бросил. Ему, напомню, 15. Он и в Сочи-то подался от безнадеги, безысходности. А ведущий теперь про планы спрашивает. Самое время спросить: хочет Витя в техникум, чтобы выучиться на сварщика?
       — Сделаешь? — спрашивает ведущий.
       — Сделаю, — через паузу отвечает мальчик
       Все. С Витей разобрались. Аплодисменты.
       
       
Уходим? Вы куда попали? Я в вечерние новости на Первом канале. Здесь гость из Института социологии Михаил Горшков, и он все объясняет — у нас, оказывается, 36 процентов населения вообще не хотят быть богатыми. Вот в чем все дело. Иные мы все-таки люди, иные у нас ценности. Неуклонно растет количество населения, довольного своими доходами. Крепнет и увеличивается средний класс. Бедных на всю страну всего семь процентов. И это — в основном дно, опустившиеся люди, так говорит господин Горшков. Ими конечно же надо заниматься.
       Пропускная способность сознания заядлого телезрителя (моего сейчас, к примеру) равна возможностям центральных магистралей Москвы вечером в пятницу. Это внимание водителя в мертвой пробке, он поначалу идет на любой маневр даже ради каких-то миллиметров. Уходит влево, а правая полоса вроде как слегка двинулась, он вправо — встала правая. Там реклама, здесь новости, и здесь те же новости. Бесполезность, безрезультатность каких-то действий рождают ощущение полного аута, беспомощности. В таком состоянии — рассеянном, свободно плавающем — внимание может быть схвачено чем угодно. Вы застреваете, к примеру, на Горшкове, слушаете и думаете: все давно уже у всех наладилось, все процветают, только вот я один такой лох. Или рассуждаете рационально: ну… вряд ли средний класс растет, здесь, наверное, путаница в терминах. Вот, к примеру, знакомый из провинции получает копейки, крутясь на двух работах, а говорит, что по меркам своего города живет средне. Он и зачисляет себя в средний класс.
       То есть вот что происходит на самом деле — людям показывают уже почти советскую реальность, а люди внутри этой реальности пытаются как-то жить, они в нее верят, обосновывают ее. Несоветский зритель живет в почти уже советской телереальности.
       А телезритель советский жить в телереальности не мог просто по определению — он в нее категорически не верил. Ну не было в его жизни киселевского НТВ, не носились по его экрану кони с «Вестями». А в нашей были, и мы поверили, мы привыкли очень быстро, как к пульту, — к хорошему всегда привыкаешь быстро — к телевизору, который все нам расскажет, все покажет и даст комментарии всех сторон.
       И конечно же мы заметили тихие подмены. Передачи убирались не потому даже, что они были оппозиционны, а потому, что были живые, непредсказуемые — торчащие гвозди всегда забивают. Когда журналистские гвозди забивают, все остается без контекста, даже добро. Добро без контекста — чужое добро, какая-то наличность, оно не духовно.
       Пульты теперь держат не руки, а инерция доверия, кредит, который пока все еще не исчерпан. И он неисчерпаем, потому что это такой удобный самообман: мы смотрим — потому что верим, а верим — потому что реальность невыносимей.
       В телевизоре нас любит «Техносила». Все время про нас думает «Тефаль», ТНТ помогает, Александр Гордон излечивает стресс. Программа «Короткие встречи» нас найдет, если потеряемся. Нам сказочку расскажут, нам песенку споют.
       
       P.S. А вы знали? В Таганроге пробки, как в Москве. Их создавал Рома из реалити-шоу «Дом-2» — где остановится, там в течение пяти минут и пробка, водители выпрыгивают из машин и бегут к нему, все бегут. Вот он сейчас об этом рассказывает. Про маму с папой еще говорит, про то, что им нравится, а что нет, в том, как он строит любовь.
       Вот уже, оказывается, месяцев пять или шесть каждый вечер по телевизору папа с мамой внимательно смотрят, следят за этим процессом. Рому отпустили из телевизора домой ненадолго, и привез он оттуда для шоу пожелание. Какое? «Розыгрышев побольше надо». Два раза Рома это повторил: «Побольше надо розыгрышев». И никто не дернулся, а все, наоборот, закивали. Вместе с ведущими. И меня не передернуло — шел четвертый день моего заядлого телесмотрения.
       А что, в самом деле, такого неправильного в речи этих «реалистов»? Вот когда моему сыну было годика три, он сказал как-то: «Это мой вилка». А я, конечно, сразу же и поправила его: «Не мой вилка, вилка — моя». Он обиделся: «Что я тебе, девочка, что ли?».
       Слово «розыгрыш» мужского рода. Ну и… в общем, не знаю, там какая-то логика наверняка есть. Где-то. Вы сейчас где?
       
       Галина МУРСАЛИЕВА
       
15.11.2004
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

№ 84
15 ноября 2004 г.

Расследования
Впервые жертвы трагедии в «Норд-Осте» смогли прочитать постановление прокуратуры об отказе в возбуждении уголовного дела
Кавказский узел
Черкесск. Дмитрий Козак стоял на коленях перед матерью, потерявшей сына
Абхазия слишком дорого оплачивает предвыборный чёс
Грозненские беженцы засудили Пенсионный фонд
12 лет в вагонзаке. На кого надеяться ингушским беженцам?
Болевая точка
Дзасохов понял, что надо разговаривать с людьми. Но остался ли общий язык?
Экзамен для учителя. Урок литературы в школе, которой нет
Траур в Туве. Из мирной жизни приходят сводки о больших потерях
Власть и люди
Унижение первой степени. Ветеранов испытывают очередями и взятками – пусть докажут, что они инвалиды
Юрий Левада: Запугивание населения – признак растерянности власти
Власть
Деление «ЕдРа». Разброд в партии власти
«Пятилетка Путина». Инкубатор для оппозиции
«Тушите свет!»
Депутат, сказавший нечто исключительное. Из фракции
Образование
Образование как гостайна. Жизненно важные реформы вновь готовятся за спиной общества
Суд да дело
Ветеринар Дука бьется за отмену приговора
Суд повелел пассажирам ежемесячно дарить деньги метрополитену
В России снова посадили человека за то, что он общался с иностранцами
Прокуратура все еще цепляется за дело «Апатита», которое пора списать в архив
Новости компаний
Государство еще не переварило «ЮКОС», но уже покусывает остальных
«Альфа-групп» защищают странные люди
Четвертая власть
Журналисты подают в суд на владельца магазина
Тупики СНГ
Украиной будет править не Ющенко и не Янукович, а совсем другой человек?
Донбасс живет наружкой и прослушкой
Мир и мы
Экологи пишут венгерскому премьеру
Представитель Международного Красного Креста улетел из Москвы с нулевым результатом
Регионы
Черноземью срочно требуется опытный крысолов
Точка зрения
Культ масс. Неоязычество и мы
Нулевой Бог. Христианство: от костров инквизиции к аквапаркам
Спорт
МОК принимает заявки пяти городов-кандидатов на Олимпиаду-2012
Несмотря на политику двойных стандартов, «Локомотив» стал первым
Московское «Торпедо» продемонстрировало: в футболе, кроме денег, есть и кое-что еще
Телеревизор
Короткие встречи со стрессом. Завороженный ужас – привычное состояние у экрана
Николай Сванидзе: Заткнут рот – уйду из профессии
Сюжеты
Гарри Питер. Как московские поттерцы ездили в Санкт-Петербург
Свидание
Эдвард Радзинский: О «народишке» не подумали
Кинобудка
Халявуд – фабрика гроз. На «Мосфильм» берут людей с улицы. Обучение – бесплатное
Починка искалеченной судьбы
Театральный бинокль
В Союзе театральных деятелей обсуждали правительственный законопроект. Если его примут, спектакли придется проводить на паперти
Троянской войны не будет
Сектор глаза
Маленький человек в квадрате
По образу, но не подобию

АРХИВ ЗА 2004 ГОД
95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 35-36 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2004 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100