NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ПРОДЮСЕР СТАЛИН
К выходу в России книги об отношениях тирана и великого композитора
       
Дмитрий Шостакович. (Фото — ИТАР-ТАСС)
        
       
Странно, но в США вопрос о Шостаковиче до сих пор является спорным. Все та же тема муссируется: кем был Шостакович — великим композитором или сталинским сикофантом? Интересно не только то, что ставится этот вопрос, а то, что он до сих пор существует, по-прежнему разделяя музыковедов на два лагеря соответственно этим двум определениям.
       На Западе до сих пор туманно представляют советскую культурную историю: свободным людям трудно понять, что в большевистские, тем более в сталинские времена великий художник может выступать в обоих этих ликах, один из которых, а именно второй, был не подлинным его лицом, а личиной.
       
       
Американские, условно говоря, враги Шостаковича приводят немалочисленные примеры его видимого сервилизма. Среди этих примеров наиболее, так сказать, злокачественный — его вступление в КПСС в 1960 году, когда вряд ли кто-нибудь в советских верхах сильно на этом настаивал; и конечно же его подпись под письмом группы деятелей советской культуры, осуждавшим академика Сахарова.
       Но разочарование американцев в Шостаковиче началось гораздо раньше, в 1949 году, когда Сталин отправил его на так называемую Уолдорфскую конференцию в Нью-Йорке, где собрались сливки американской левой интеллигенции осуждать американский империализм. Правые тоже не дремали: устроили контрконференцию под эгидой организации, называвшейся Конгресс в защиту свободы и культуры.
       Получилось так, что на одной из секций (как говорят американцы, панелей), а именно музыкальной, Уолдорфской конференции присутствовал от конкурирующей организации композитор Николай Набоков (кузен писателя), и после выступления Шостаковича, который, робея и заикаясь, прочитал по бумажке какой-то казенный текст, Набоков задал ему всего один вопрос: как вы относитесь к тому, что советская пресса пишет о современных композиторах Стравинском, Шёнберге и Хиндемите? Согласны ли с этой критикой? Вконец смешавшийся Шостакович сказал, что он согласен с тем, что пишет советская пресса.
       Соломон Волков, рассказав эту историю в своей книге «Шостакович и Сталин» (а подобных в этой книге много, что делает ее захватывающе интересной и легко читаемой), резюмирует этот эпизод так:
       «Атака Набокова и его друзей, можно сказать, торпедировала Уолдорфскую конференцию, но вместе с тем и подорвала репутацию Шостаковича в Америке. С этого момента, независимо от его настоящих эмоций и убеждений, он стал в возрастающей мере восприниматься на Западе как рупор коммунистической идеологии, а его музыка — как советская пропаганда. Такова была неизбежная логика «холодной войны». Враждебное отношение к музыке Шостаковича в США продолжалось, с небольшими вариациями, тридцать лет».
       Вот поэтому и стала в Америке настоящей бомбой изданная Соломоном Волковым книга воспоминаний Шостаковича «Свидетельство», записанная им еще в Москве под диктовку Шостаковича. В этой книге великий композитор предстал тем, кем он и был: если не антисоветским художником, то уж во всяком случае антисталинским. «Свидетельство» наполнено клокочущей ненавистью Шостаковича к Сталину. Это прежде всего документ, так сказать, грубый материал, — чем и впечатлял более всего.
       Эта книга настолько сильно поколебала сложившиеся стереотипы, что некоторые комментаторы и музыковеды в Соединенных Штатах сочли ее фальсификацией. Соломон Волков, можно сказать, разжег костер, который до сих пор продолжает гореть. Но с течением времени у его концепции появляется все больше и больше сторонников.
       Нынешняя книга Волкова «Шостакович и Сталин» тем отличается от мемуаров «Свидетельство», что дает Шостаковича на максимально широком фоне советской культурной жизни на протяжении всех лет жизни композитора. Это книга не только о Шостаковиче, но и о Маяковском, Зощенко, Пастернаке, Булгакове, Михоэлсе, Мандельштаме, Ахматовой, Солженицыне, Бродском, Эйзенштейне, Мейерхольде, Бабеле — мартиролог русско-советской культуры. Для американцев многое в книге стало настоящим откровением. Нынешним российским читателям тоже не вредно напомнить об этих именах и сюжетах.
       Понятно, что история «первой опалы» Шостаковича выступает едва ли не главным сюжетом книги Соломона Волкова; глава, ей посвященная, — самая объемистая в книге. Почему Сталин решил напасть на оперу «Леди Макбет Мценского уезда» после того, как она уже два с половиной года триумфально шла одновременно в трех ведущих оперных театрах Советского Союза?
       Тут автор сумел поставить принципиальный вопрос о культурной политике Сталина — и дал в связи с этим очень интересный, прямо скажем, необычный портрет тирана.
       Автор очень неожиданно противопоставил Ленина и Сталина в их отношении к художественной культуре. Оказалось, что Ленин был гораздо большим варваром в этом смысле. Скажем так: большим утопистом, привыкшим думать, что победа социалистической революции как по мановению волшебного жезла изменит весь состав бытия. Сталин, придя к власти во времена некоего реалистического отрезвления, понимал, что нужно с реальностью считаться — даже там, где она, так сказать, спонтанно противится утопическим планам. Тут интересно еще и то, что Сталин с самого начала поставил опять же на реалистов — в самом прямом смысле слова. Он не любил левого, авангардистского искусства.
       
       
Шостакович был прирожденным авангардистом, примыкавшим, несомненно, к левому фронту искусств. Другой вопрос важен: неибежным ли было сочетание художественной и политической левизны в это время — прославленные двадцатые годы? Авангард расцветал тогда под всеми широтами и в разных странах, независимо от их политического строя. Не нужно было быть коммунистом, чтобы быть авангардистом. Однако в ранние советские годы существовало не только авангардное искусство, но и политический строй, основанный на диктатуре и возглавлявшийся единоличным диктатором. В конфликте Шостаковича с режимом нужно учитывать не только его собственные художественные пристрастия, но и таковые же Сталина. Подчеркивая это обстоятельство, Соломон Волков ставит очень интересную проблему.
       В стране, объединенной единой идеологией и политикой, требуется еще и единая культурная платформа. Это и есть тоталитаризм, только в рамках которого вообще возможна постановка вопроса о культурной политике: в свободных странах художественная культура развивается самостоятельно, спонтанно, никому не придет в голову спускать с высоты государственной власти культурные директивы. Однако советский режим был именно тоталитарным. Отсюда насущная потребность такого режима в единообразии художественного творчества, подчиненного определенным идеологическим задачам. И отсюда же — громадная значимость личных вкусов самого тоталитарного вождя.
       Соломон Волков показал в своей новой книге о Шостаковиче, как собственные художественные вкусы Сталина органически совпали с потребностями советской культурной политики.
       Тут важно то, что Сталин вообще имел индивидуальные вкусы. Они были традиционно народническими — в самом широком смысле этого слова. Искусство должно быть понятным широким массам — в той же степени, как оно понятно самому Сталину. Волков пишет:
       «Фундаментальный вопрос состоял в том, какого рода культура была необходима громадной стране, в которой даже в конце тридцатых годов две трети населения составляли крестьяне. Предстояла громадная работа, и ее главные цели должны были быть тщательно выбраны и сформулированы <…> Сталин выдвинул лозунг: «Простота и народность». Эти слова, отразившие сталинские размышления недавних лет о целях культуры, в определенной степени кристаллизовали достаточно расплывчатое понятие социалистического реализма, принятое на недавно состоявшемся Первом съезде советских писателей».
       Понятно, что имел в виду Сталин: создание того культурного содержания и той внутренней его структуры, которые нынче получили наименование масскульта. И такая модель, в высшей степени эффективно работавшая, уже существовала как потребный ориентир: это, конечно, Голливуд. Единственное, но принципиальное отличие сталинской культурной политики от практики Голливуда состояло в том, что Сталин от советского, так сказать, Голливуда требовал не только простоты и понятности, но и идеологического воспитания вперившихся в экран масс. Он не забывал тезиса Ленина: из всех искусств для нас важнейшим является кино.
       
       
Какое отношение все это имело к Шостаковичу? Как ни странно — самое прямое. Кино в те годы (в конце двадцатых — начале тридцатых) делалось звуковым, и лучшей мотивировкой для звука становились пение и танцы, то есть музыкальные номера. Как можно было совместить с этой генеральной линией ту музыку, которую писал Шостакович?
       Отсюда все его трагедии — но и триумфы. Шостакович, можно сказать, выжил, потому что он много и успешно писал для кино — в том числе песни, становившиеся крайне популярными. Лучший пример — песня «Нас утро встречает прохладой» из кинофильма «Встречный». Волков пишет, что этот, в некотором смысле, актив Шостаковича — способность его писать достаточно простую мелодическую музыку — много ему помог в мрачные дни после появления статьи «Сумбур вместо музыки» — сталинской критики упомянутой оперы. И недаром Шостакович все больше и больше работал для кино, получая за эту работу аж Сталинские премии (фильм «Падение Берлина»).
       Конечно, великое искусство — тем более такое рафинированное, как музыка, — не может быть сведено к масскульту. Эта проблема становится особенно острой в эпоху так называемого восстания масс. Вся разница в этом отношении между тоталитарным СССР и, скажем, демократическими Соединенными Штатами в том, что демократическое общество никого не принуждает силой писать так или иначе.
       Мотивировка и, прямо скажем, соблазн тут для художника — деньги, богатство, естественно возникающее из превращения художественного артефакта в ходовой рыночный товар. Для кого нынче секрет, что звезды масскульта в современном мире — самые богатые люди? Тут даже теоретический выход находят ловкие интерпретаторы, заявляющие о необходимости синтеза высоких форм искусства с масскультом. Нужду превращают в добродетель, то есть, в данном случае, в деньги.
       Различие между «восстанием масс» в советском и западно-демократическом варианте: последний рождает не сталиных, а «мадонн», действительно становящихся предметом (квази)религиозного поклонения. Но это уже проблема, относящая не столько к советскому прошлому, сколько к всеобщему настоящему (в том числе русскому). Теперь вместо Сталина — Алла Пугачева, и досужему наблюдателю предоставляется полное право решать: кто хуже?
       Заслуга Соломона Волкова в его новой книге о Шостаковиче, как мне кажется, состоит именно в том, что он заставляет задуматься об этом настоящем. Парадокс, стоящий многих плоских истин: Волков показал, так сказать, культурную органичность Сталина. Увидеть в Сталине этакого артпродюсера — очень интересный поворот темы.
       
       Борис ПАРАМОНОВ, Нью Йорк
    
       Об авторе:
       
Борис Парамонов — ученый, писатель, эссеист. Родился в Ленинграде в 1937 году. Окончил исторический факультет ЛГУ. Кандидат философских наук. Эмигрировал в США в 1977 году. С тех пор живет в Нью-Йорке и ведет авторскую программу «Русская идея» (позже — «Русские вопросы») на радио «Свобода», сотрудничает с газетами «Русская мысль», «Панорама», «Бостонское время». Публикуется и в российских журналах. Член редколлегии и ведущий рубрики журнала «Звезда». Автор монографий «Портрет еврея» (СПб — Париж, 1993), «Конец стиля» (М., 1997, 1999), «Снисхождение Орфея» (Таллин, 1997) и др.
       
       
01.11.2004
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

№ 81
1 ноября 2004 г.

Обстоятельства
Измена Конституции
Не для слабонервных: Патрушев и Устинов в прямом эфире
Россию хотят присоединить к Чечне
Сыск избавят от уголовной ответственности за прослушивание и подглядывание
Политические репрессии стали демонстративными
Точка зрения
Произойдет передача власти от президента Путина премьер-министру Путину?
«Стародум» Станислава Рассадина
Осмелевшие. У номенклатуры появилось циничное бесстрашие
«Тушите свет!»
Наше ноу-хау:
царь-чекист

Власть
Демократура – 2.
С властью нельзя договариваться — только диктовать условия

Власть и люди
Население одного города ошиблось, выбрав себе мэра, однако свои избирательные права терять не согласно
Страна испытала Шокова. Чернобыльцы объявили голодовку и продержались 45 дней
Общество
«Мы, родители еще живого призывника…»
Армия
Призывников начинают морозить уже при прохождении медкомиссии
Подробности
Лидера «Идущих вместе» ловят на порнографии
Расследования
Протокол прослушивания телефонного разговора свидетельствует: главному герою уголовного дела «Трех китов» устраивали встречу с Путиным
Суд да дело
В Мещанском суде Генпрокуратура не может обрести гармонию со свидетелями обвинения
От Зорькина требуют имена, пароли и явки
Реакция
Путин подарил китайцам полтора российских острова. Скоро поедет в Японию…
Мир смотрит в камеру
Болевая точка
Улица одной девочки. Ребенок из Беслана — не пострадавший. Так бывает?
Отделение связи
Открытое письмо российским детям. «Если вдруг ты оказался заложником…»
Цена закона
Унтер-Федерация. Репортаж из политического прошлого-будущего
За «Клинским» никто не пойдет
Финансы
Идея фиск. В каждом офисе заведется свой налоговый инспектор
НДС на скамье подсудимых – 2
Московский наблюдатель
Удастся ли Грефу отобрать у Лужкова памятники?
Навстречу выборам
Выборы губернатора Волгоградской области начались со скандала
Инострания
Штатный президент. Путеводитель по предвыборной Америке
Если бы президент был вашим родственником…
Новая нация — европейцы
Четвертая власть
В рейтинге свободы прессы Россия опередила Северную Корею
Регионы
Как один Кремль миллионы мужиков обещаниями накормил
Бомжи засветились. В гараже нашли урановые блоки
Вилки наголо!
Спорт
У Олега Романцева оказалась бело-голубая кровь
Страховка от футбола
Золотой дубль
Телеревизор
Маятник общественного сознания: от симпатии к апатии
Кинобудка
Прошел VI Съезд Союза кинематографистов, на котором нелегитимно председателем был переизбран Никита Михалков
Итоги смоленского Форума. Трещины в отношениях можно склеить кинопленкой?
Сюжеты
Мадам! Пожуем при свечах?..
Ничто человеческое не чуждо профессиональному революционеру
Музей непьющего тракториста
Свидание
Алексей Рыбников: Если ты умираешь в своем произведении, другие за этот счет будут жить
Библиотека
Дмитрий Шостакович и его продюсер Сталин
Наши даты
Свет наш Ясен
Исследовательница Пушкина, наследница Розанова…
Театральный бинокль
Пусть трагедии только репетируют
Музыкальная жизнь
Чечилия Бартоли едет в Россию

АРХИВ ЗА 2004 ГОД
95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 35-36 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2004 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100