НОВАЯ НАЦИЯ — ЕВРОПЕЙЦЫ
Страны ЕС подписали
Конституционный договор. После ратификации он
станет Конституцией Европы
Нашел в
шкафу картонную коробку с переборками. Надо же,
старательно вклеивал их, чтобы в каждый отсек
сбрасывать франки, марки, гульдены, песеты, лиры…
Особенно мелочь. Чтобы, оказавшись за границей,
запарковаться или зайти в туалет. Теперь
оказалось — мои старания напрасны, раз появилось
евро.
…Летом, на выборах в
парламент Брюсселя, мои соседи, семья
Беллуччи-Рикки, отправились голосовать,
заинтересованно обсуждая, в списках какой партии
нашли симпатичных кандидатов. Хоть паспорта у
них итальянские и живут они в Бельгии временно.
Право голоса для
иностранцев из стран союза и свободный выбор
места жительства — это тоже новшества. Их очень
много.
А в пятницу в Риме главы
государств и правительств стран Евросоюза
подписали Конституционный договор, который в
случае успешной ратификации станет первой в
истории Конституцией Европы. Той ее части,
которая объединяется в рамках ЕС. Значит,
новшеств прибавится…
Хотя подписание римского
документа — не более чем торжественная тусовка,
потому что в Конституции давно были расставлены
точки и запятые, а текст переведен на все
официальные языки ЕС.
Гениальная
и простая идея отцов-основателей Евросоюза
состояла в том, что национальные амбиции можно
победить только экономической интеграцией. Для
начала объединили под одной крышей уголь и сталь,
из-за которых в прошлом воевали Франция и
Германия. Создали европейские сообщества:
угольно-стальное, атомно-энергетическое,
экономическое. За ними последовали политические
договоры. Они дополнялись и совершенствовались
до тех пор, пока не стали настолько сложными и
громоздкими, что люди перестали их понимать.
Отсюда и стремление к единой и понятной
Конституции.
Люди привыкали жить в
едином экономическом пространстве. Если еще
десять лет назад Евросоюз был местом, где
государства договаривались между собой о
конкретных прагматических сделках, то сегодня
гражданское общество требует единых правил для
всех. И Конституция теперь заменит все договоры,
составлявшие до сих пор правовую базу ЕС.
Когда осенью 2001 года в
бельгийском королевском замке Лакен собрался
саммит ЕС, слово «конституция» произносилось
условно. Считалось, что слишком смело. Для
выработки ее проекта создали Конвент во главе с
ветераном европейской политической сцены Валери
Жискар д'Эстеном. Тот своим авторитетом отстоял
принципы, пойдя на мелкие уступки. Это был первый
случай, когда Конституцию писало гражданское
общество, а не государственная власть.
Мудрецы из жискаровского
Конвента писали Конституцию для единой Европы.
Но потом, в силу существующей процедуры, отдали
проект государственным лидерам. А лидеры чуть
все не погубили.
В декабре прошлого года,
когда председательствовавший в ЕС Сильвио
Берлускони, выйдя на пресс-конференцию,
эмоционально развел руками, была реальная
опасность, что государства и их главы слишком
любят себя, следовательно, и единой Конституции
не бывать. Но Ирландии с ее маломощным
дипломатическим потенциалом удалось за
полугодие председательства в союзе совершить
невозможное. Что это — сверхталант дипломатов
«зеленого острова»? Скорее — проявление воли
граждан.
После фиаско Берлускони
Еврокомиссия провела опрос общественного
мнения. Респонденты оказались меньшими
националистами, чем политики. 77 процентов
европейцев заявили, что хотят единой Конституции
для ЕС. Граждане ответили тем самым на вопрос, что
в современной жизни важнее — человек или
государство.
Мне надолго запомнятся
страсти июньского саммита в Брюсселе, когда
государственные лидеры оказались перед выбором:
либо уступить в чем-то друг другу, либо упустить
исторический шанс, похоронить Конституцию и
поссориться с гражданами.
Но все равно тащили на
себя одеяло, отстаивая по привычке то, что
понимали под национальными интересами: право
политической элиты определять правила игры на
подведомственной территории и роль в союзном
руководстве.
Испанец Аснар и поляк
Белька грозили сорвать соглашение, если их
странам не дадут столько же голосов в Совете ЕС,
сколько Франции, Италии или Великобритании. Не
добились. Тогда начали на калькуляторах
подсчитывать разнообразные варианты расклада
голосов: квалифицированного большинства и
блокирующего меньшинства.
Испанцы и поляки дольше
всех жестко настаивали вписать в Конституцию
упоминание о христианских корнях европейской
цивилизации. Не добились. Европейские
гуманистические ценности, как бы они ни
зарождались, уже не принадлежат никакой религии.
Лидеры
восточноевропейских стран, едва только
вступивших в ЕС, включая воспитанников парткомов
и комсомолов, с не меньшим упорством боролись за
национальные права: обязательно иметь своего
соотечественника в «европейском правительстве»
— Еврокомиссии. Им пошли навстречу, но временно,
пока не остынут страсти и не отвалятся рудименты.
До 2014 года Эстония или Словакия будут иметь по
одному отраслевому комиссару. Как Франция или
Германия. Потом в Еврокомиссии останется столько
«министров», сколько надо для работы. Не по
гражданству, а по компетенции.
Основной закон приняли,
размыв компромиссами, сделав более рыхлым,
слабым, отсрочив вступление в силу некоторых
статей переходными периодами. Например, в
определении квалифицированного большинства в
Совете ЕС вместо жискаровской формулы «50 и 60» (не
менее половины стран, составляющих не менее 60
процентов населения ЕС) утвердили компромиссную
«55 и 65». Принимать решения будет труднее.
Единого федерального
европейского государства не будет и по новой
Конституции. Зато у Евросоюза будут избираемый
на два с половиной года президент, министр
иностранных дел и право принимать решения
квалифицированным большинством, преодолевая
эгоистичные национальные интересы.
В Москве же десятки лет,
пока строится ЕС, упорно старались его не
замечать. И продолжают ставить на национальные
государства и их лидеров, с которыми можно «лично
дружить» — как во времена Венского конгресса.
Центр принятия решений
смещается с закрытых торгов между президентами и
премьерами в открытый зал Европарламента.
А если подписанный в Риме
конституционный договор где-то не пройдет
ратификацию? Что тогда? Комиссар Марио Монти
предложил исключать из союза страны, парламенты
или население которых не ратифицируют его в
течение разумного срока после провала первой
попытки…
Александр МИНЕЕВ,
Брюссель
01.11.2004
|
