NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ПРАВО УБЕЖИЩА
Уроки нечеловеческого бытия помогают склеить душу, расколотую страхом и сомнениями
       
В заповеднике посреди Нью-Йорка. (Фото Ирины Генис)
      
       
Сегодня в Нью-Йорке не слишком уютно живется. Начатая террором война идет уже три года. Хуже всего, что никто не знает, где проходит линия фронта. Живя без тыла, мы уже привыкаем ждать удара всегда и отовсюду. Хотя этот повседневный, ежеминутный груз тревоги стал обычной ношей, не замечать его нельзя. Особенно в Нью-Йорке, который пострадал больше других, да и мишенью остается заметной — не промахнешься.
       Зная о своей уязвимости, город снимает психологическую усталость по-своему. Никогда на моей памяти здесь не были так полны музеи и так пусты рестораны. Люди ищут утешения в кругу либо муз, либо семьи. Но есть еще один способ ненадолго вырваться из плена военных забот, чтобы забыть об окружающем…
       
       
Заповедник, где я лечусь от стрессов военного времени, расположен между двумя транспортными артериями — шумной автострадой, привозящей пригородных жителей на городскую работу, и трудолюбивым Гудзоном, тесным от бесконечных баржей, сухогрузов и танкеров. Трудно найти в Америке более густозаселенное место. Ведь этот пятачок зелени — часть того 14-миллионного Большого Нью-Йорка, который так привольно раскинулся на землях трех штатов, что никто толком не знает, где он кончается. До моста Джорджа Вашингтона, соединяющего Манхэттен с Америкой (или Америку с Манхэттеном, как считают обитатели последнего), отсюда всего пять миль. Даже на велосипеде — полчаса. Тем удивительнее контраст, покоряющий каждого, у кого есть ключ от ограды, охраняющей от внешней реальности эту часть нью-йоркской природы.
       Проволочная сетка в два человеческих роста окружает кусок Америки размером в 60 футбольных полей (я специально перевел невнятные акры в более наглядные единицы). Забор нужен для того, чтобы не пускать посторонних внутрь, а своих (здешних зверей) — наружу. Вход только для членов клуба, которым в обмен за ежегодный взнос в 40 долларов торжественно вручаются ключ и правила поведения.
       Строгий, как в монастыре, устав запрещает тут делать все, чем мы обычно занимаемся, когда выбираемся на природу. Здесь нельзя есть, пить, курить, лаять, сорить, загорать, слушать музыку, читать газеты, собирать флору и приставать к фауне. Категоричность запретов сводит наше воздействие на среду до того минимума, когда от человека остается одна тень. Даже следы не отпечатываются на каменистых тропах, заботливо проложенных так, чтобы не мешать птицам гнездиться, цветам — расти и зайцам — переходить дорогу.
       Скромность, а точнее, смирение, которого требуют правила, радикально меняет наши отношения с природой. Не гордым хозяином, а робким гостем мы входим в чужой дом. Разницу чувствуем не только мы, но и они — звери. Дураков нет, во всяком случае в заповеднике. Поняв что к чему, сюда перебрался один Ноев ковчег животных. Только птиц — 245 видов, включая хлопотливую стаю диких индеек, выводок шумных дятлов, меланхолического аиста-холостяка и молодого белоголового орла, позволяющего фотографировать свой государственный профиль. В пруду живут карпы размером с ванну, верткие нутрии и кусачие (это порода, а не характер) черепахи, откладывающие мягкие яйца (сам видел) на маленьком пляже. А в соседнем болотце одной лунной ночью мне повезло стать свидетелем романтической сцены — любовного ритуала лягушек. Теперь я точно знаю, откуда берутся головастики. Такого вам в секс-шопе не покажут.
       Есть в заповеднике и хищники — одичавшие собаки, которым ничего не стоит перебраться через забор, и семейство осторожных лис (весной их, как нас и тех же лягушек, обуревает любовь, и тогда в лесу пахнет ванилью, словно в пекарне). Но чаще всего мне встречаются в заповеднике олени. Многих я знаю в лицо, но они все еще не привыкли. Ходят за мной, как приклеенные, и рассматривают. Видимо, я им кажусь даже более интересным, чем они мне. Конечно, в этой идиллии, как и в нашем мире, не обходится без войн. То на кости наткнешься, то на перья. Как-то я даже видел змею, поглощающую угря. (Сюрреалистическое, надо сказать, зрелище: единоборство двух шлангов.) Но хоть в эти схватки мы не вмешиваемся. На чужой территории нам приходится воздерживаться от давней привычки — отделять зерно от плевел, защищать добро от зла и разнимать палача с жертвой.
       
       
Этот карликовый Эдем называется «Greenbrook Sanctuаry». Первое слово — название ручья, игривыми зигзагами пересекающего лес, чтобы обрушиться скромным водопадом со скал, украшающих нью-джерсийский берег Гудзона. Со вторым словом — сложнее. «Sanctuаry» — не просто заповедник, это — еще и «убежище», причем в том древнем, дохристианском смысле, о котором мы давно забыли, а сейчас так кстати вспомнили.
       Первобытные народы отводили часть своей земли под заповедные участки, которые строго охранялись от всякого ущерба. Экологическую чистоту, за которой так свирепо следили, оправдывало присутствие духов, населявших отведенные — или захваченные ими — места. Человек сам себе ставил переделы в своем неостановимом преображении природы в культуру. Объявив определенную часть мира неприкосновенной, он назвал ее священным убежищем — от нас и для нас. Даже попавшие туда преступники оказывались в безопасности (потом это право убежища перешло к церкви, которая пользовалась им вплоть до XVIII века). Живущих в священной роще богов нельзя было раздражать видом кровопролития. Им не было дела до счетов, которые люди сводят друг с другом. Так, защищенную могучими табу природу не оскверняли ни корысть, ни трудолюбие, ни дрязги. Предоставленная самой себе, она жила по своим, а не нашим законам.
       Именно такой — архаический — статус охраняет наш заповедник. Он служит убежищем не только для зверей, но и для людей, хоть на час убегающих сюда от культуры, которую они же и создали. Входя сюда, мы оказываемся по ту сторону цивилизации. И не только потому, что из всех ее примет здесь одна избушка натуралистки, следящей за не ею установленным порядком, но и потому, что соприкосновение с нетронутой природой меняет строй души, омолаживая ее на несколько тысячелетий.
       Уроки нечеловеческого бытия помогают склеить душу, расколотую страхом и сомнениями. Природа — своего рода бомбоубежище, где можно перевести дух в безучастной среде, прежде чем вернуться в наш переполненный эмоциями мир.
       Однако для такого терапевтического воздействия лучше всего подходит та часть природы, к которой мы не имеем отношения: не клумба, а лес, не курица, а чайка, не пляж, а болото, не прирученная, а дикая природа, которую с такой предусмотрительной заботой американские города спасли от одомашнивания.
       Прекрасный австрийский писатель Йозеф Рот, чей сборник довоенных эссе только что вышел в Америке, очень точно определил, чего не хватает современному человеку в общении с природой: «Природа приобрела цель. Ее задача — развлекать и умилять нас. Она больше не существует сама для себя. Летом она представляет нам рощи для пикников, озера для гребли, поляны для загара, закаты для экстаза, горы для восхождений и пейзажи для загородных прогулок. Мы бедекеризовали природу».
       «Бедекер», как всякий путеводитель, делает из природы достопримечательность. Он помещает ее в один разряд с музеями, дворцами и замками. Хотя, с точки зрения природы, достопримечательность — скорее мы.
       Превращая лес и горы в объект осмотра, мы забываем, что она, природа, «не нашей работы», что главное ее свойство — нерукотворность. Она в отличие от нас была всегда. Мы для нее — случайная выходка эволюции. Может, она и не в силах исправить эту ошибку, но это еще не повод, чтобы нам об этом забывать.
       Робко приходя к ней в гости, человек встречается с миром, не предназначенным для него. Оттого природа и кажется безразличной, что мы на нее не похожи. Дерево не знает, что оно — часть пейзажа. Оно живет само по себе. И эта принципиально иная жизнь дает нам материал для сравнения. Безразличие природы лечит, меняя привычный масштаб. Мир был до нас и будет после нас. Человек в нем гость, причем незваный. Безучастность природы выводит из себя. Зато нам есть куда вернуться.
       
       Александр ГЕНИС, Нью-Йорк
       
28.10.2004
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

№ 80
28 октября 2004 г.

Обстоятельства
Российский бизнес заставили скинуться на Януковича
Странная болезнь Виктора Ющенко. Свидетели заговорили?
Виктор Ющенко: Отношения России с Украиной определяют три-пять семей
Тупики СНГ
Вожатые в мини-соцлагере
Болевая точка
Что предлагает Масхадов? Сын — об инициативах отца
Переговоры начались. Пока их ведут солдатские матери
Почему Союз комитетов солдатских матерей России сейчас нуждается в нашей поддержке
Беженцев в «Серебряниках» не кормят уже два года
Подробности
В Беслане решается судьба первой школы
Милосердие
«Новая» о детях Беслана. Поправляйтесь!
Власть и люди
Как в Москве помянули погибших на Дубровке
Власть
Еще один уральский губернатор подал заявление в партию власти. Партии власти такие нужны?
Новости партстроительства. Идут переговоры о создании еще одной партии — «Новые демократы»?
Отдельный разговор
    «ЯБЛОКО» В «НОВОЙ»
Кризис власти. Заявление бюро российской демократической партии «ЯБЛОКО»
Осознанная необходимость свободы
Григорий Явлинский: Чеченская война разрушает Россию
От губернаторов — к гауляйтерам
Силовик в роли наместника столицы
Выборы на скамье подсудимых
Капля камень точит
Номенклатура как туберкулезная палочка
«ЯБЛОКО» растет. Не вступают в него только чиновники
Мир и мы
Родина всех резолюций. Россия лидирует по числу докладов в ОБСЕ и ООН о нарушении прав человека
Точка зрения
Олег Скрипка: Президентом должна быть женщина, похожая на Махно
Александр Чача Иванов: Участвовать в манипуляции общественным сознанием не хотим
«Приключения Электроников»: наши политики живут в ритме «Чунга-чанга»
Общество
О российских скинах-антифашистах. «Добро» с кулаками и бритым черепом
Русские фашисты: интеллектуалы и отморозки
Расследования
Областной прокурор доложил, кто мог взорвать дом в Архангельске
В Саратове раскрыто убийство братьев Бандориных
Суд да дело
Навстречу оборотням в мантиях
Финансы
Центробанк поддерживает доллар по политическим мотивам
Новости компаний
Каждому субъекту — по турбине
Банкрот в овечьей шкуре
Люди
История о том, как подполковник Садовский превратил капитана Шумакова в инвалида
Человек стаи. Орнитолог Кирпичев сохраняет глухарей для человечества
Элем Климов. Он по-прежнему беспокоит нас, как Россия — весь мир
Телеревизор
Телечувствие. Мы смотрим на экран, как кролики — на удава
Регионы
В поисках согласия с Москвой в парламенте Татарстана поминали Колыму
Саратовских похитителей проводов будут воситывать в интернете
На Вятке пыхтят с хорошим КПД
Инострания
Право убежища. Уроки нечеловеческого бытия помогают склеить душу
Сюжеты
В Троицке готовятся к открытию памятника неизвестному младшему научному сотруднику
Вольная тема
Кастанеда увел жену, квартиру, страну…
Музыкальная жизнь
Как выживает замечательный московский ансамбль…
Театральный бинокль
Вячеслав Гвоздков: Даже самый плохой театр стоит полка
Как станцевать компьютерную графику…
Культурный слой
Антон Дельвиг — перо из пушкинского крыла
Личное дело
Наши корреспонденты торговали своими газетами. Сошло с рук

АРХИВ ЗА 2004 ГОД
95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 35-36 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2004 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100