КАК СТАНЦЕВАТЬ КОМПЬЮТЕРНУЮ ГРАФИКУ
Итог второго фестиваля
современного балета «Гран па» — в Москве вокруг
современного танца нарастает ажиотаж
Типичный
диалог на фестивале современного балета:
— Потрясающая энергетика!
Давно пора! Сколько можно танцевать «Лебединое
озеро»?! — кто-нибудь помоложе.
— Столько, сколько нужно!
— кто-нибудь постарше.
Фестиваль
балета «Grand Pas», второй раз состоявшийся на сценах
Большого и Малого театров, — редкое мероприятие,
примиряющее поколения. Лишние билетики на
протяжении всей недели спрашивали уже от метро, а
на открытии «забукали» организатора,
пожелавшего зачитать приветствие мэра Москвы.
«Танцы давай!» — кричали.
В этом году до Москвы
доехали четыре знаменитые танцевальные
компании: мультимедийная «Рэндом Данс Компани»
из Великобритании, классический Национальный
Королевский балет Нидерландов, современный
балет «Комплекшнс» и комический мужской балет
«Трокадеро» из Соединенных Штатов.
Электронные шоу «Рэндом
Данс Компани» навели шороху среди записных
балетоманов. Random в переводе с английского —
«наобум, наугад»; так называется еще функция
CD-плеера, предлагающая к прослушиванию треки в
произвольном порядке. Визитная карточка «Рэндом
Данс» — балет «Немезида» поразил живым
исполнением электронной музыки диджея Сканнера
(представьте: диджейский пульт в Малом театре),
признавшегося в интервью, что главное дело своей
жизни он уже осуществил — написал музыку для
залов прощания во французских моргах.
Задело нарочитое
отсутствие эмоций у танцовщиков и порадовали
возможности совершенного человеческого тела.
Огорчившись поначалу
мысли хореографа Уэйна МакГрегора о техногенном
происхождении современного человека (так
отрешенно и безотказно могут двигаться, конечно,
роботы), за изломами электронных синкоп и тел
начинаешь различать знакомый рисунок. Ну
конечно! Сложносочиненные композиции тел
напоминали компьютерные заставки, разбегающиеся
и сходящиеся линии на мониторе. «Это круто —
станцевать электрические импульсы», — выдохнул
продвинутый сосед.
Так же легко люди
превращались в собственные видеопроекции: вот
шел живой человек по сцене, а вот он уже на экране,
в виртуальном лабиринте красивых комнат и
печальных катакомб. Дуэт видеографической
бабочки и живого мужчины, повторившего в
синхроне ее полет, сравнял в профессионализме
видеографиков с танцевальной командой.
Конечно, за такое
надругательство над божественной природой
человека последовало возмездие (богини
Немезиды): облачившись в черные латексные
костюмы и вооружившись циркулями-щупальцами,
техногенные существа перебили друг друга, как в
боевике. Принужденные к быстрой реакции критики
увидели в балете лишь техногенный хаос. А
МакГрегор, внимательно оглянувшись, увидел
вокруг себя — среди техногенности — космическую
гармонию размеров и форм. И у него получился
балет-знание, балет-притча о перетекании
прекрасного из живого мира в он-лайн и обратно —
высказывание редкое и ценное в эпоху
мультимедийных технологий.
Второй балет «Рэндом
Данс», «Полярные секвенции», обещал загорающийся
неоном от ног танцовщиков пол. На деле
«Секвенции» (в изначальном смысле — религиозное
песнопение, входившее в григорианский хорал)
оказались строгой мессой людям-машинам под
музыку Перселла и Мерилина Мэнсона. Некстати
подумалось о традициях и устоях бедного «дома
Островского», в которые Мэнсон явно не
вписывался, но нынче вся Театральная площадь
охвачена лихорадкой модерн-данса, Малый театр ее
не избежал.
Утешением для любителей
классики оказалось выступление Нидерландского
балета. Главным событием голландского вечера
стал отрывок из балета «Серая зона» Дэвида
Доусона, ранее показанного в Москве на одном из
«Бенуа де ла данс». Свет в «Серой зоне» выстроен
так, что тени выглядели плотнее и материальнее
людей, и танец-поединок теней и людей увлекал
бесконечно. Казалось, что люди на сцене заняты
поиском того «уютного мира серого, без которого
невозможно спокойное, гармоничное бытие», как
писал Генри Миллер в «Тихих днях в Клиши».
Американский балет
«Комплекшнс» завел зал с первой минуты:
патриотический балет «Гимн» корреспондировал с
величественностью и мощью статуи Свободы
(недаром хореографа зовут Дуайт Роден).
Трехчастевый «Гимн» («красная», «белая» и
«голубая» части символизируют «силу»,
«очищение» и «игру») посвящен американскому
будущему после 11 сентября. Хореограф и труппа
нашли в себе силы сделать балет-энергию, бросить
вызов энтропии, разрастающейся после трагедий.
Танцовщики, находящиеся в отличной форме, чем-то
неуловимо напоминали Патрика Свейзи времен
«Грязных танцев» — те же сила и грация молодого
зверя плюс американская улыбка. Сам Свейзи
сегодня является продюсером «Комплекшнс», и,
пожалуй, его балетный проект можно назвать
успешным.
Соло Ричарда Десмонда,
одного из основателей труппы, вызвало радостную
истерику в зале — надо признать, что на такую
восхитительно-животную пластику способны только
танцоры афроамериканского происхождения. Вообще
же феномен шоу-балета «Комплекшнс» — пример
того, что «шоу» подразумевает железную выучку,
превосходный апломб (осанку), энергичное и четкое
вращение, полное отсутствие балетного снобизма и
адову работоспособность. К тому же чисто
по-человечески не может не радовать звучание
треков «Депеш мод» и Джимми Хендрикса на сцене
Большого.
«Выход лебедей вносит
ноты покоя», — писала знаменитый критик Вера
Красовская об одном из классических «Лебединых».
Комический мужской балет «Трокадеро» сделал
своим брендом несерьезный взгляд на
традиционный классический балет. Показанный ими
второй акт «Лебединого» с выходом лебедей внес
не «ноты покоя», а радостный, освобождающий от
пут традиции смех. Накладные гладкие волосы,
белые колготки, небритые грудь и подмышки,
напомаженные рты искренне порадовали пришедшую
в этот вечер публику. Тем не менее было обидно за
автора балета: Лев Иванов точно не сочинял драки
в стиле карате и не поручал лебедям подтягивать
повыше белые перчатки для припечатывающего
удара.
Баланчинский балет
«Следуя барокко» тем временем осторожно
подписан неким Питером Анастасом: американский
фонд защиты наследия Баланчина засудил бы
соотечественников на миллионы за малейшие
вольности интерпретации. Наследники Льва
Иванова такой силы не имеют.
«Главным итогом первого
фестиваля «Гран па» стал показ современного
танца на самых консервативных площадках страны»,
— писала «Новая» в прошлом году. За взятые рубежи
уже можно не беспокоиться. Зрители на
танцфестивалях молоды и энергичны, вполне дадут
фору футбольным фанатам; могут «забукать» или
пронести на руках. В Москве ежегодно проходит
несколько фестивалей современного балета и
танца, причем два из них, «Бенуа де ла данс» и
«Гран па», при поддержке московского
правительства и на сценах Большого и Малого
театров. В этом году уже впору беспокоиться о
классическом наследии: так рьяно, без погружения
в историю и не имея достаточной литературы по
вопросу, журналисты и продвинутая публика
кинулись любить современный танец.
Екатерина ВАСЕНИНА,
наш спец. корр.
28.10.2004
|
