NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

НАШИ ДУШИ ЛЕТЯТ К НЕВОЗМОЖНОМУ
Издательский дом «Хроникер» готовит к выпуску книгу под рабочим названием «Элем Климов. Неснятые фильмы». Ее составила Марина Мурзина
       
Элем Климов
    
       Эта книга необычна — сборник сценариев трех неснятых фильмов Элема Климова, посвященный его памяти. Два из них, «Вымыслы» (литературный вариант) по мотивам русского фольклора и «Мастер и Маргарита» (режиссерский), увидели свет впервые. Литературная версия «Преображения» печаталась в альманахе «Киносценарии» (1994 г., № 4—5).
       Были у Элема и другие замыслы («Измена» по И. Бабелю, «Бесы» Достоевского, «Левша» Лескова, «Пьяные» по шукшинским рассказам, «Краткий курс» — о Сталине и сталинизме), но лишь эти три произведения закончены полностью. Экранизаций не случилось по разным причинам: внешним и внутренним, финансовым, идеологическим, человеческим.
       Об этом вы, предваряя чтение, узнаете из предисловия Германа Климова, кинодраматурга, брата, друга, соавтора Элема Германовича, — и в этих сценариях, и в кинематографической работе в целом. Там же цитируются интервью и самого Климова-старшего о его неснятых проектах.
       Какой бы была история нашего кино, если бы возможно было режиссерам такого уровня таланта и личностного масштаба реализовать в свое время все задуманное? Остается предполагать теперь уже невозможное, как любил повторять Элем: «К невозможному летят наши души».
       Марина МУРЗИНА
       
       
Армен МЕДВЕДЕВ:
ОН ПО-ПРЕЖНЕМУ БЕСПОКОИТ НАС, КАК РОССИЯ — ВЕСЬ МИР
       
       
Чем больше я вспоминаю Элема Климова, тем яснее в его необычайно блистательно-талантливой личности, одной из крупнейших в XX веке, прорисовываются черты трагические. Это был интеллектуальный человек, уникального достоинства, кристальной честности, несуетности. Трагически насыщенный. И я для себя пытаюсь понять природу этого трагизма.
       Конечно, в жизни Элема было много трагических потерь и событий. Это — гибель его жены Ларисы Шепитько, это — судьба почти всех его шести фильмов, в особенности принципиально для него важных. Это — судьба его замыслов, список которых завершился «Мастером и Маргаритой». Но как ни странно, по-моему, дело даже не вполне в обстоятельствах его жизни и творческой биографии. Дело в самом складе его мироощущения.
       Элем был из тех редчайших людей, которые искренне и свято верят в цельность мироздания. И очень тяжело переживают, когда эта цельность рушится у них на глазах. Элем это не раз в своей жизни переживал. И всякий раз из обломков старого пытался сложить нечто новое. Я не берусь здесь обозначить в его судьбе какие-то точные временные циклы, но это была его судьба: верить, опять и опять переживать крушение надежд и идти на попытку восстановления надежды, целостности и гармонии.
       Недаром после V съезда Союза кинематографистов 1986 года, когда он возглавил союз и начал работу над новой моделью нашего кинематографа, в процессе этой сложнейшей работы самым ненавистным словом для него стало слово «фрагменты», или, как он говорил, «фрагментики». И недаром он все повторял: «Где же целое, общее, где модель?»
       Смею предполагать, что это стремление к целостности везде и во всем скрыто где-то в недрах его биографии. Что есть детство Элема? Это восстановление после войны разрушенного Сталинграда, его родного города. Может быть, именно в тот период он поверил, что из обломков необходимо и возможно сложить нечто целое, гармоничное и прекрасное?
       Далее — его приход в искусство. Он пришел в кино на рубеже 50 — 60-х из авиастроителей, в обстоятельствах для тех лет неоригинальных: Тарковский — из востоковедения, Шукшин — из учительства, Иоселиани — из математики. Элем пришел после Московского авиационного института, даже не отработав положенных лет, что создало некоторые сложности при его зачислении во ВГИК уже после блестяще выдержанных им экзаменов.
       Периодически возникают дискуссии: что такое шестидесятник, хорошо ли это — быть шестидесятником? Звучат и голоса, осуждающие это поколение, наше поколение.
       Для меня шестидесятник — это не звание, не направление деятельности. Это самоопределение поколения. Не надо никуда воспарять мыслью или, напротив, углубляться в какие-то недра: 60-е — это просто годы, в которые мы жили. Разумеется, шестидесятник шестидесятнику рознь, и я никогда не поставлю себя на одну доску с Элемом, но время у нас было одно на всех. И это было время надежд, когда лопнуло старое идолоподобное отношение к жизни, стране, рухнул сталинский культ личности и из-под обломков засветил свет. Свет надежды. И для Элема — в высшей степени.
       Я вспоминаю первую вгиковскую работу Климова «Жиних». Если бы был какой-нибудь всемирный конкурс на высшую материализацию чистоты и надежды, то этой картине, если бы это зависело от меня, присудили бы первое место. Перенести историю Ромео и Джульетты в первый класс современной тогдашней школы и выдать такой ее сложный и одновременно бесхитростный парафраз, такую вот оду радости — в этом весь Элем, верящий в силу, красоту и гармонию мира. Эта цельность, победительность взгляда на мир была и в других его студенческих картинах: «Смотрите — небо!», «Осторожно: пошлость». И, конечно, в первой его полнометражной, дипломной работе, ставшей абсолютной классикой, воспринимаемой удивительно современно и сегодня, спустя сорок лет, — «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен!».
       Тридцатилетний Элем был сразу же принят в круг мастеров нашего кино, о нем стали писать, говорить, это все так. Потом были «Похождения зубного врача» — фильм, которым сам он был недоволен. И если говорить уже о драматизме, связанном с выходом его картин, то это, конечно, история с «Агонией». Как это ни парадоксально, но и эту картину он делал о цельности мира и о той злой силе, которая способна обволакивать красоту мироздания. И разорвать эту злую силу — тоже означает победу той самой цельности. Ему навязывалась идея снять картину о революции к ее 50-летию, о последних днях правления последнего императора России, но он делал свой фильм совсем не про это. И, как известно, «Агония» увидела свет почти спустя двадцать лет.
       А история с созданием «Иди и смотри»? О том, что довелось пережить Элему тогда, на протяжении нескольких лет, когда картину не раз закрывали, известно достаточно, в том числе и им самим рассказано в печати. Это мучительная история, закончившаяся для него болезнью в прямом смысле слова. Такую мощнейшую и трагичную картину о войне мог снять именно человек, детство которого связано с не равнодушным, а с сердечным созерцанием разрушенного, разваленного мира огромного города, где он родился и жил. Только такой человек мог глубоко понять войну как всеобъемлющее, бессмысленное, всеохватывающее зло, как, опять-таки, ту злую силу, которая пытается разрушить мир и цельность бытия.
       Первоначально картина называлась «Убейте Гитлера». Убейте Гитлера в себе — это имел в виду Элем. Наивно? Может быть. Но и в этом проявились его честный, прямой взгляд на вещи, его удивительно цельное, здоровое мироощущение. Ему говорили: «Как это — «Гитлера в себе»? А во мне нет никакого Гитлера!».
       К сожалению, не получилась задуманная им ключевая, важнейшая для него сцена «кругового боя» на горящем острове под заходящим солнцем, когда уже непонятно, кто кого убивает…
       Состояние советской кинематографии в 80-х — это была катастрофа, Элем воспринимал ее как личную, потому что все, связанное с нашим кино, с его историей, с его славными именами, было для него свято и дорого, и катастрофу эту он переживал очень сильно. Советский кинематограф — это было то, в чем он вырос, что любил, и, думаю, он и согласился возглавить союз, веря в возможность его возрождения и возрождения нашего кино, которое, по-моему, ощущается только лишь сегодня.
       Я в те годы как раз был по некоторым важным вопросам оппонентом Элема, и даже предлагалось из-за этого исключить меня тогда из союза. А теперь я являюсь одним из, мне кажется, очень немногих людей, понимающих: все, что произошло на V съезде, было необходимо.
       Говорили, что он жесток, беспощаден, негибок. Непримирим — да. Он был непримирим, потому что раньше других увидел, понял, что люди, которым он верил, которых любил, ради которых все кардинальные перемены и задумывались, и свершались, не очень-то и хотят этого. Зато очень многого хотят каждый лично для себя. Элем называл это свое понимание «отравлением человеческим фактором».
       Я начал с того, что Элем — фигура трагическая. Если бы он был отстранен от времени, был равнодушен к нему, если бы нашел в нем свою нишу — ему было бы легче жить. А все трудности, потери его жизни были бы просто фактами его биографии, а не проявлениями общей изначальной трагичности его не биографии — судьбы.
       Он верил в этот мир. Было в нем это — «соберем и восстановим» и жило до самого его ухода из жизни. А когда он окончательно понял, что мир обманул и опять обманет, вот тогда-то дверь и закрылась, и он остался один с самим собой. Да, не пускал никого, не хотел пускать. Но ни в коем случае не должно быть у каждого из нас, кто был близок к нему, самооправдания.
       В последние годы мы крайне редко его видели и слышали. Но при этом подсознательно была и осталась, по крайней мере у меня, некая оглядка на него: а что бы он сказал, как бы поступил? Думаю, что и дальше он будет беспокоить нас, как Россия беспокоит весь мир. Имя Элема Климова, я в этом убежден, забвению не подвластно.
       
       "Новая газета" № 80
       
28.10.2004
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

№ 80
28 октября 2004 г.

Обстоятельства
Российский бизнес заставили скинуться на Януковича
Странная болезнь Виктора Ющенко. Свидетели заговорили?
Виктор Ющенко: Отношения России с Украиной определяют три-пять семей
Тупики СНГ
Вожатые в мини-соцлагере
Болевая точка
Что предлагает Масхадов? Сын — об инициативах отца
Переговоры начались. Пока их ведут солдатские матери
Почему Союз комитетов солдатских матерей России сейчас нуждается в нашей поддержке
Беженцев в «Серебряниках» не кормят уже два года
Подробности
В Беслане решается судьба первой школы
Милосердие
«Новая» о детях Беслана. Поправляйтесь!
Власть и люди
Как в Москве помянули погибших на Дубровке
Власть
Еще один уральский губернатор подал заявление в партию власти. Партии власти такие нужны?
Новости партстроительства. Идут переговоры о создании еще одной партии — «Новые демократы»?
Отдельный разговор
    «ЯБЛОКО» В «НОВОЙ»
Кризис власти. Заявление бюро российской демократической партии «ЯБЛОКО»
Осознанная необходимость свободы
Григорий Явлинский: Чеченская война разрушает Россию
От губернаторов — к гауляйтерам
Силовик в роли наместника столицы
Выборы на скамье подсудимых
Капля камень точит
Номенклатура как туберкулезная палочка
«ЯБЛОКО» растет. Не вступают в него только чиновники
Мир и мы
Родина всех резолюций. Россия лидирует по числу докладов в ОБСЕ и ООН о нарушении прав человека
Точка зрения
Олег Скрипка: Президентом должна быть женщина, похожая на Махно
Александр Чача Иванов: Участвовать в манипуляции общественным сознанием не хотим
«Приключения Электроников»: наши политики живут в ритме «Чунга-чанга»
Общество
О российских скинах-антифашистах. «Добро» с кулаками и бритым черепом
Русские фашисты: интеллектуалы и отморозки
Расследования
Областной прокурор доложил, кто мог взорвать дом в Архангельске
В Саратове раскрыто убийство братьев Бандориных
Суд да дело
Навстречу оборотням в мантиях
Финансы
Центробанк поддерживает доллар по политическим мотивам
Новости компаний
Каждому субъекту — по турбине
Банкрот в овечьей шкуре
Люди
История о том, как подполковник Садовский превратил капитана Шумакова в инвалида
Человек стаи. Орнитолог Кирпичев сохраняет глухарей для человечества
Элем Климов. Он по-прежнему беспокоит нас, как Россия — весь мир
Телеревизор
Телечувствие. Мы смотрим на экран, как кролики — на удава
Регионы
В поисках согласия с Москвой в парламенте Татарстана поминали Колыму
Саратовских похитителей проводов будут воситывать в интернете
На Вятке пыхтят с хорошим КПД
Инострания
Право убежища. Уроки нечеловеческого бытия помогают склеить душу
Сюжеты
В Троицке готовятся к открытию памятника неизвестному младшему научному сотруднику
Вольная тема
Кастанеда увел жену, квартиру, страну…
Музыкальная жизнь
Как выживает замечательный московский ансамбль…
Театральный бинокль
Вячеслав Гвоздков: Даже самый плохой театр стоит полка
Как станцевать компьютерную графику…
Культурный слой
Антон Дельвиг — перо из пушкинского крыла
Личное дело
Наши корреспонденты торговали своими газетами. Сошло с рук

АРХИВ ЗА 2004 ГОД
95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 35-36 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2004 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100