NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ДАЖЕ САМЫЙ ПЛОХОЙ ТЕАТР СТОИТ ПОЛКА
Монолог художественного руководителя Самарской академической драмы Вячеслава ГВОЗДКОВА
       

   
       
Мало кто думал, что его на столько хватит, — слишком бурно все начиналось. Для одних воспитанник питерской театральной школы, руководивший ростовским ТЮЗом, Ташкентской драмой и «Балтийским домом», Гвоздков сразу стал универсальным разрушителем размеренного театрального пространства Самары, для других — универсальным созидателем.
       Меня на исходе первого гвоздковского сезона угораздило попасть в эпицентр событий. В репзале автор читал новую пьесу. На основной сцене шел прогон премьерного спектакля. В кабинете главного режиссера знаменитый рокер из Екатеринбурга объяснялся с балетмейстером. Гвоздков был везде — во всяком случае, такое возникало ощущение.
       — А что мне оставалось делать? — Гвоздков смеется, когда напоминаю ему про тот безумный день. — Мне надо было выпускать спектакли и в кратчайшие сроки сменить репертуар. Иначе не стоило и приезжать.
       Самарский театр, идеально вписанный в потрясающей красоты волжское пространство, конечно, и не таких успокаивал. Гвоздков еще не успокоился. К Самаре приспособился и прикипел, она к нему (со всеми оговорками) — тоже. Во всяком случае, на недостаток зрительского внимания Самарской драме, в которой Гвоздков руководит всем, грех жаловаться. И сейчас это театр Гвоздкова, что признают даже те, кто его не принял.Четыре десятка спектаклей. Десятый сезон.
       
       Утиная охота
       Для того чтобы двигаться дальше, надо что-то однажды резко прервать. В один прекрасный день я понял, что пора перестать ныть и оглядываться назад. И отрезал — и Петербург, и прошлую жизнь, начав все сначала в Самаре. И, поверьте, не ностальгирую. Приезжаю в Питер, два-три дня похожу, полюбуюсь — и уже хочу обратно. Домой.
       Купил дом в деревне. Хочу сделать из него… ну, если хотите, — добротное имение. Но пока до этого далеко. Люблю рыбалку и охоту. Хотя, если честно, это не увлечение, а мечта о том, что когда-нибудь заброшу удочку или выйду с ружьем. За все последние годы из ружья выстрелил один раз — в воздух, чтобы хотя бы не потерять ощущение. У меня есть катер с хорошим мотором. Выехал этим летом один раз. Не могу разделить все это с театром. Он забирает практически все.
       
       Система плюс и система минус
       Зарплату актеры нашего театра получают три раза в месяц. Бюджетную — 5-го, 20-го — опять же бюджетный аванс, а 25-го — доплата из собственных доходов театра. Зависит она от значимости ролей, занятости в репертуаре и репетиционном процессе. Величина надбавки определяется кассой, заполняемостью зрительного зала. Система эта мной же и разработана.
       Правда, есть попытки лишить нас нами же заработанных привилегий. Не знаю, от кого конкретно они исходят (уверен — не от руководства губернией), но вот сейчас под угрозой и сдача двух спектаклей, и относительное финансовое благополучие коллектива. Связано это с системой казначейства, в корне противоречащей самой природе театра. Если раньше приходилось выбивать бюджетные средства, то теперь приходится доказывать, что нам нужны нами же заработанные.
       Такое ощущение, что кто-то сидит наверху и думает: каким бы дустом еще их потравить? Додумались до того, чтобы собирать доходы со всех театров в общую кучу и делить поровну. Замечательно…
       Каждый театр борется за зрителя, за успех. Зритель идет в успешный театр и приносит деньги. Почему этот театр должен отдавать их своим менее успешным собратьям? Если они такие великие и непонятые — пусть тогда помогает государство, пусть дотирует художественный уровень и не дает умереть. Но отбирать у театра, собирающего аншлаги, деньги и отдавать «непонятым гениям» или просто бездельникам — это убивает конкуренцию в зародыше.
       Если я завтра объявлю о вступлении в силу этой новой системы актерам нашего театра, то они резонно мне ответят, что смысла напрягаться нет. Зачем по 15 часов не выходить из театра, играть коммерческие спектакли и зарабатывать деньги, если теперь все будут в одной большой навозной куче?
       В том, что это идиотизм, придется убедиться очень скоро.
       
       Кому мы не нужны
       В советские времена мы, как ни крути, обслуживали идеологию. Сейчас идеологии нет, значит, и обслуживать нечего. Мы, собственно говоря, не нужны.
       Наш театр после дефолта докарабкался до уровня 98-го только в прошлом году — для этого потребовались просто невероятные усилия.
       Нам говорят о стабильной экономической ситуации, о баснословных доходах от нефтедолларов — а в сферу культуры ничего не попадает. И вот почему. Сидит чиновник, государственный деятель или бизнесмен и думает себе: чего это они развопились о культуре? Мы спокойно и без театра, и без классической музыки обходимся. У нас и так все хорошо. Не умерли без этой самой культуры — и не умрем.
       Мы переживаем очень тяжелые времена, идет сознательная политика уничтожения. Враз этого не сделаешь. Россия — страна огромная, таланты произрастают где угодно и независимо от чего угодно. Но обидно, когда наши таланты и мозги востребованы там, где умеют платить художнику — за идеи, за мощь таланта.
       Самарская губерния в этом отношении — регион благополучный, но общероссийские проблемы и нас не могут не задевать. Что мы на себе и испытываем.
       Десятый год твержу о том, что Самарская драма — герб нашего города. Здание само по себе — шедевр. Еще мальчишкой, ни разу не побывав в Куйбышеве, я знал, как выглядит его театр.
       Шедевр этот — гибнет. Мы его поддерживаем, насколько хватает сил, но театр требует серьезнейшей реконструкции. Зданию 120 лет, большие проблемы с фундаментом и со всем остальным. Мы работаем на сцене XIX века со всеми вытекающими.
       Надо после себя что-то оставить. Не уйду, пока не сделаю это главное дело. Хочу, чтобы после меня людям было легче, удобнее и радостнее работать в этом здании.
       Когда я пришел в театр, в труппе было 52 человека (по штату — 58). Сейчас — 32 актера, и практически все в работе. Конечно, кто-то занят больше, кто-то меньше, но никто не простаивает.
       
       Между чашей и губами
       Позапрошлый сезон отчасти стихийно, отчасти потому, что раньше кассовому репертуару уделял меньше внимания, получился у нас сезоном комедий, что сработало, — но в этом была и известная опасность где-то пойти на поводу у той же кассы. Прошлый сезон уже выправил некоторый перекос — и «Амадеус», и «Танцевальный марафон», и «Звуки музыки» как блистательный образец переходного жанра (между музыкальной комедией и мюзиклом) не дают повода упрекнуть в облегченности. Классика, высокая драматургия и шлягеры в репертуаре распределяются примерно пополам — в нынешних условиях иначе не выжить.
       Мы не имеем возможности соревноваться со столичными театрами в эксклюзивности — мы на этом ничего не выигрываем (хотя открыли немало пьес, того же «Таксиста» в переводе Михаила Мишина). Москва все равно будет «первее».
       Вот сейчас репетируем современную пьесу Кутерницкого «Между чашей и губами», сложную и болевую, — никто ничего подобного по тематике в российском театре еще не делал. Но совсем не факт, что «первооткрывателями» признают именно наш театр.
       В Москве со своим театром сезон я бы спокойно продержался и был бы востребованным. Даже не имея раскрученных сериалами актеров. Есть такое внутреннее ощущение, проверенное и короткими фестивальными наездами в Москву, и гастролями в других городах России и за границей: Самарская драма спокойно может составить конкуренцию любому столичному театру.
       
       Диктатура авторитета
       Театр есть диктатура творческого авторитета. Потому художественного руководителя нельзя назначить: авторитет либо есть, либо его нет. Художественный руководитель — должность штучная и, к сожалению, уходящая. В советские времена при всей их сложности на периферии были свои маяки, ориентиры, на которые хотелось равняться: Орлов в Челябинске, Монастырский в Куйбышеве, Киселев в Саратове, Бобылев в Перми…
       Сейчас чем талантливее режиссер, тем ему выгоднее просто ставить спектакли, ни за что не отвечая. В то же время театр директорский, или, как я его называю, интендантский, для России неприемлем. Хотя тенденция к этому имеется — директорских театров сейчас намного больше, чем режиссерских.
       Но мало назвать себя модным словом «менеджер». Директор — тоже штучная профессия, и талантливых директоров, обладающих театральной культурой, немного. Еще хуже, когда театром руководит артист — он думает, что сохраняет театр, но он давно уже смотритель музея. И ни он сам не пойдет на перемены, ни труппа не даст впустить свежий воздух — они все будут держаться за свои места.
       Художник и директор в одном лице — сочетание порой почти пушкинское, как гений и злодейство. Но этот спор — с самим собой, всегда предполагающий возможность компромисса.
       Почему мы должны отказываться от репертуарного театра и идти, скажем, по американскому пути? У русского театра — богатейшая история и традиции. Все театры в середине позапрошлого века были антрепризные, самарский в том числе. Но исподволь они готовы были стать репертуарными — и стали в конце концов, и нам завидовал весь мир. Почему мы должны все это разрушить?
       Убежден, что и в самой далекой провинции театр — нужен. Потому что самый плохой театр стоит полка вооруженных людей. Именно театр — исконная часть русского пейзажа.
       
       Владимир МОЗГОВОЙ, наш спец. корр., Самара — Москва
       
28.10.2004
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

№ 80
28 октября 2004 г.

Обстоятельства
Российский бизнес заставили скинуться на Януковича
Странная болезнь Виктора Ющенко. Свидетели заговорили?
Виктор Ющенко: Отношения России с Украиной определяют три-пять семей
Тупики СНГ
Вожатые в мини-соцлагере
Болевая точка
Что предлагает Масхадов? Сын — об инициативах отца
Переговоры начались. Пока их ведут солдатские матери
Почему Союз комитетов солдатских матерей России сейчас нуждается в нашей поддержке
Беженцев в «Серебряниках» не кормят уже два года
Подробности
В Беслане решается судьба первой школы
Милосердие
«Новая» о детях Беслана. Поправляйтесь!
Власть и люди
Как в Москве помянули погибших на Дубровке
Власть
Еще один уральский губернатор подал заявление в партию власти. Партии власти такие нужны?
Новости партстроительства. Идут переговоры о создании еще одной партии — «Новые демократы»?
Отдельный разговор
    «ЯБЛОКО» В «НОВОЙ»
Кризис власти. Заявление бюро российской демократической партии «ЯБЛОКО»
Осознанная необходимость свободы
Григорий Явлинский: Чеченская война разрушает Россию
От губернаторов — к гауляйтерам
Силовик в роли наместника столицы
Выборы на скамье подсудимых
Капля камень точит
Номенклатура как туберкулезная палочка
«ЯБЛОКО» растет. Не вступают в него только чиновники
Мир и мы
Родина всех резолюций. Россия лидирует по числу докладов в ОБСЕ и ООН о нарушении прав человека
Точка зрения
Олег Скрипка: Президентом должна быть женщина, похожая на Махно
Александр Чача Иванов: Участвовать в манипуляции общественным сознанием не хотим
«Приключения Электроников»: наши политики живут в ритме «Чунга-чанга»
Общество
О российских скинах-антифашистах. «Добро» с кулаками и бритым черепом
Русские фашисты: интеллектуалы и отморозки
Расследования
Областной прокурор доложил, кто мог взорвать дом в Архангельске
В Саратове раскрыто убийство братьев Бандориных
Суд да дело
Навстречу оборотням в мантиях
Финансы
Центробанк поддерживает доллар по политическим мотивам
Новости компаний
Каждому субъекту — по турбине
Банкрот в овечьей шкуре
Люди
История о том, как подполковник Садовский превратил капитана Шумакова в инвалида
Человек стаи. Орнитолог Кирпичев сохраняет глухарей для человечества
Элем Климов. Он по-прежнему беспокоит нас, как Россия — весь мир
Телеревизор
Телечувствие. Мы смотрим на экран, как кролики — на удава
Регионы
В поисках согласия с Москвой в парламенте Татарстана поминали Колыму
Саратовских похитителей проводов будут воситывать в интернете
На Вятке пыхтят с хорошим КПД
Инострания
Право убежища. Уроки нечеловеческого бытия помогают склеить душу
Сюжеты
В Троицке готовятся к открытию памятника неизвестному младшему научному сотруднику
Вольная тема
Кастанеда увел жену, квартиру, страну…
Музыкальная жизнь
Как выживает замечательный московский ансамбль…
Театральный бинокль
Вячеслав Гвоздков: Даже самый плохой театр стоит полка
Как станцевать компьютерную графику…
Культурный слой
Антон Дельвиг — перо из пушкинского крыла
Личное дело
Наши корреспонденты торговали своими газетами. Сошло с рук

АРХИВ ЗА 2004 ГОД
95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 35-36 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2004 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100