Александр ЧАЧА ИВАНОВ:
УЧАСТВОВАТЬ В МАНИПУЛЯЦИИ ОБЩЕСТВЕННЫМ СОЗНАНИЕМ НЕ ХОТИМ
«У нас даже панк-рок — это
поп-культура»
К сожалению,
очень часто политическая ангажированность
сказывается отрицательно на артисте. Попса
ангажирована как более популярная музыка, а рок
таковой в РФ не является. Для политических партий
интересен артист с широким охватом аудитории.
Рокеры не участвуют в
политической жизни не потому, что они в
оппозиции, они, может, тоже хотели бы кусок пирога
откусить, но их никто не зовет, говорят им: идите
вон, шпана! Мне этот кусок не нужен, по крайней
мере до сих пор не нужен был, хотя не хочу
зарекаться. К нашему счастью, мы неинтересны для
мейнстрима, поэтому не имеем заказных
предложений. И хорошо — нет соблазна.
Вне всякого сомнения,
раньше мы были более политизированной группой,
нежели сейчас. Были молодые, верили, что наши
радикальные, левые, анархические идеи могут
изменить общество. Сейчас не верим. Теперь я
понимаю, что левые не всегда правы, а правые не
всегда не правы. Понимаю, что решение на самом
деле больших, важных вопросов лежит не совсем в
политической области, скорее в метафизической.
Текущая политика неинтересна и ничего не меняет.
Почему русский народ не
готов к гражданскому обществу, а с такой
активностью готов подчиняться? Почему всплеск
свободы у нас всегда заканчивается реакцией?
Почему у нас всегда одно и то же —
государственный феодализм, меняющий фасад в
соответствии с текущей мировой политической
модой, но не эволюционирующий по существу? Вот
какие вопросы меня волнуют.
Из современной большой
политической жизни меня сейчас интересуют
только две проблемы. Во-первых, свертывание
гражданских свобод в России. Самым серьезным
доказательством отсутствия гражданского
общества был митинг после Беслана — то, как он
проходил, собирался. Скорость, с которой люди
спелись против разгильдяйства и захотели
порядка, пугает. Но больше этого пугает то, что
сделали они это не из чувства солидарности и
сострадания к жертвам, как, например, жители Рима,
а из-под палки.
Вторая проблема — выборы
американского президента. Я считаю, в них должно
принимать участие население всего мира, потому
что США в настоящий момент обладают
исключительной мощью и невероятными ресурсами и
влияют на все, что происходит на планете. Очень
надеюсь, что победит Керри. Я не особо знаком с
его программой, но главное — убрать Буша из
Белого дома.
Когда мы начинали, вообще
не было страны. Я прожил детство в государстве с
довольно жесткими правилами, где вся культурная
жизнь строго регламентировалась. Когда в начале
90-х все рухнуло, казалось, все будет по-другому и
хорошо. Никогда не забуду, как во время первой
обороны Белого дома был перегорожен Калининский
проспект (ныне Новый Арбат) и несколько
анархических групп захватили небольшую
территорию и объявили ее абсолютно свободной и
независимой. Никто не предполагал, что все это
выльется в тупую власть денег и капитализм с
бесчеловечным лицом.
А панк-рок как
социокультурное, контркультурное, политическое
движение в России состоялся в той же мере, как
гражданское общество, т.е. не состоялся вовсе.
Панк-рок у нас состоялся как поп-культура, как это
ни смешно. Есть, правда, Егор Летов и «Гражданская
оборона», но он не столько против
правительства/государства, сколько против
мироустройства/Бога.
Сейчас может наконец
появиться андеграунд, это последний шанс, самый
удобный момент. Засилье «Фабрики звезд» и Ромы
Зверя. Может возникнуть не очень осмысленное, но
массовое, актуальное движение, которое предложит
реальную альтернативу. Кто этим займется — не
знаю. История показывает, что на передний план в
переломные моменты выдвигаются люди совершенно
неожиданные, на которых никто не ставил.
В панк-роке, как и в любом
последовательном, настоящем роке, всегда
присутствуют протест и попытка преодоления
существующих норм и правил. Причем протест не
обязательно политический. В подростковом
возрасте это в первую очередь протест против
культуры взрослых в самом широком смысле этого
понятия, а перерасти он может во все что угодно
(экологическое, антивоенное, антикорпоративное
движение и т.д.).
Наш протест сейчас
основан на том, что мы недовольны качеством
людей, с которыми нам приходится рядом жить.
Причем мы понимаем, что они не виноваты. Просто
так сложилась историческая судьба нашего
государства, находящегося между Европой и Азией,
мы — «не здесь и не там». Мы не можем свободно
мыслить, нет способности к солидарности друг с
другом, ни во что не верим, не имеем ценностей.
Наиболее интересным
музыкальным явлением мне сейчас видится группа
«Ленинград». Сергей Шнуров — человек, который
сумел сделать музыкальный продукт одновременно
и протестный, и массовый. И в этом его
уникальность.
Мы как группа не
собираемся ничего декларировать. Сам факт того,
что мы существуем и играем много концертов в
столице и регионах, уже является показателем
нашего участия в политической жизни. Мы в силу
своих скромных способностей, как мне кажется,
все-таки меняем своим творчеством представления
людей о том, что хорошо и что плохо. Поем о том, что
нас волнует, а не выражаем чьи-то заказные
интересы.
Вся современная
политическая жизнь в России — это вопрос доступа
к финансовым потокам. Все реальные существующие
партии не являются выразителями интересов той
или иной части общества, как это принято в
демократическом государстве, современные партии
— это организации, которые стремятся к контролю
над этими потоками. Нам тоже деньги нужны, но мы
хотим их получать, чувствуя себя морально
правыми. А участвовать в манипуляции
общественным сознанием не хотим.
Записала Алла
ГЕРАСКИНА
28.10.2004
|
