ОТКРЫВАЕТСЯ СЕЗОН ОХОТЫ ЗА ПРЕМИЯМИ
Безвыигрышная лотерея
В журнале
«Знамя», в опубликованной Львом Аннинским его
переписке с покойным Владимовым, вдруг обнаружил
строки, которым впору бы всколыхнуть во мне нечто
элегически-ностальгическое:
«Осенняя Букер-тусовка,
вставившая тебя в «шорт-лист», показала, что пока
(я суеверен) все в порядке… Конечно, Рассадин —
малый капризный, но жюри у него сугубо
провладимовское (или антибогомоловское, если
учесть, что Анджей Дравич был автором
единственной сильной статьи против «Августа
сорок четвертого»)»… Поясню: Владимир Богомолов
разругал владимовского «Генерала и его армию». И
дальше: «…Наталья Евгеньевна (Горбаневская)
Наталье Евгеньевне (Кузнецовой) дурного не
сделает… Фазиль, скорее всего, присоединится к
большинству». И т. п.
Слегка стыжусь своей
слабонервности, но как-то меня затошнило.
Хитроумный расчет на «антибогомоловскую»
интригу… На личную приязнь двух Наталий, первая
из которых — член жюри, вторая — жена Владимова…
На «Фазиля» в качестве темной, послушной массы,
которую можно двинуть куда угодно… Вот, значит,
запоздало озарило меня, как это вообще делается,
— а я, простофиля, до сих пор с удовольствием
вспоминаю, как было чисто. Как жюри единогласно,
без колебаний наградило роман, оценив выпавшую
нам удачу. Редкую.
Так удивляться ли, что
потом приходилось слышать шипение: проклятые
шестидесятники, своему дали?.. Интриги, интриги!
Зато есть повод подумать
— именно вообще.
Гордо вспоминаем наших
нобелиатов — Бунина, Пастернака, Солженицына,
Бродского, отмахиваясь от малоприятного
подозрения, что и это как-то там делалось, что
лоббистская кампания предшествовала-таки
торжеству справедливости. Лишь бы —
справедливости: достойнейшие побеждали
достойных. А все же сознание, что и это — лотерея,
игра, что «чины людьми даются, а люди…» (дальше —
по тексту), — это сознание и развращает.
Конечно, тех, кто готов
развращаться, и зависимость даже крупных
художников — как ни крути, все-таки
противоестественная — от «людей», каковые могут
наградить, но могут и обойти, у мелкоты
преображается в абсолютную зависимость от факта
награды. Вплоть до того, что она — только она,
именно она, — как бы фиксирует твою значимость,
само твое существование, что толкает к
самозванству и узурпации. Так что не только
забавно, но и понятно, когда полуграфоман Тимур
Зульфикаров назойливо напоминает — или перестал
наконец? — будто он является кандидатом на
Нобеля, а полноценный графоман Константин Кедров
все еще с гордостью носит этот неясный титул.
Кстати: это-то — ка€к
делается? Кто выдвигает? Кем выдвижение
подтверждается? Помнится, одна газета —
сознаюсь, по моей простодушной инициативе —
пробовала выдвинуть того же Искандера. Ау,
шведские академики! Чего молчите? Получили ли
нашу весточку? Но, с другой стороны, хорош был бы и
наш выдвиженец, принявшийся щеголять этим
канувшим в небытие фактом.
Не примется.
Самоутверждение — привилегия ничтожеств.
Когда — и это уже явление
массовое — читаешь в прессе рекламно-хвастливое:
такой-то выдвигался на премию Букера, не сразу
сообразишь: да выдвинуть-то можно кого угодно.
Невыдвинутых почти не бывает. Все относительно
романоподобное, счетом до пятидесяти и больше,
попадает — по глупости, по безвкусию, по
знакомству — в обширный лонг-лист, включая
полную дребедень, — что неизбежно при нынешней
не то что уценке, но отмене критериев.
Любопытнейшим образом воспроизводится ситуация,
бытовавшая при Сталине, когда не получить премию
Его имени было как угодить в опалу.
Утешительно утверждают:
сверхобилие литературных премий —
свидетельство расцвета словесности. Ну хотя бы
стимул к тому. Если бы! «Третий сорт ничуть не
хуже первого», — гласило объявление съестной
лавки, некогда подмеченное молодым Корнеем
Чуковским; вот и теперь награждаем по принципу:
да, слабовато, но получше всего остального. Чем
утверждаем право на третьесортность. Внушаем
себе: растем, цветем, победу празднуем за победой,
в то время как даже пресловутый российский Букер
демонстрирует вырождение — его критериев и
общей способности трезво оценивать уровень
литературы.
Станислав РАССАДИН,
обозреватель «Новой»
04.10.2004
|
