ОТВЕТИМ СВОЕЙ ГОРИЗОНТАЛЬЮ НА ИХ ВЕРТИКАЛЬ
Региональные
телеакадемики о «ТЭФИ» и свободе слова
Декларация
36 академиков российского телевидения вызвала
много споров и слухов о будущем российского
телевидения. Многие говорили о расколе
сообщества и обвиняли во всех смертных грехах
журналистов центральных каналов. Но среди
подписавших декларацию есть и десяток
региональных журналистов, чей профессионализм и
безупречная репутация известны всему
российскому телесообществу.
Юлия МУЧНИК:
«Люди боятся гораздо
больше, чем их испугали»
 Юлия Мучник —
журналист и ведущая еженедельной аналитической
программы «Час пик. Суббота» независимой томской
телекомпании «ТВ-2». Дважды — лауреат «ТЭФИ». С 2001
года — академик Академии российского
телевидения. Она одна из десяти региональных
журналистов, подписавших декларацию и не
испугавшихся об этом сказать.
— Юля, вы подписали
декларацию. Чем мотивирована ваша позиция?
— У меня не было
никаких сомнений — подписывать или не
подписывать этот документ. Было бы странно, если
бы академики, вручая друг другу призы, делали вид,
что ничего не происходит в стране и на
телевидении.
— Но большинство
ваших коллег декларацию не подписали.
— Среди
неподписантов есть разные люди. В большинстве
своем — это люди с красивой и достойной
телевизионной судьбой, я их знаю лично и думаю,
что понимаю, почему они не стали подписываться
под декларацией. Но та компания, в которой я
оказалась в меньшинстве, мне очень нравится.
Считаю, что этот узкий
круг людей может что-то изменить.
— Что может изменить
декларация?
— Сама по себе
ничего. Я по образованию историк и хорошо знаю,
что разного рода эпистолярные протесты никогда
не имели никакого сиюминутного результата. Можно
вспомнить письма Курбского, Чаадаева,
диссидентские протесты прошлого века. Власти
никогда не реагировали. Но важно для меня другое.
Сегодня важно знать, что близкие тебе по духу
люди есть, что ты не сошел с ума и ты такой
инакомыслящий не один. Единственное, что мы можем
сделать сегодня, — это выстраивать вопреки
нынешней вертикали власти свою горизонталь.
— В регионах
обострилась проблема цензуры. За последние годы
вы сталкивались с этой проблемой?
— Мне даже не хочется
говорить об этом, боюсь сглазить. Телекомпания
появилась в 1991 году. Периодически разного рода
давление на компанию оказывается. Но по нынешним
российским меркам это все детские игры, которые
компания может пока игнорировать. Но томская
ситуация для России почти исключительная...
Просто у томской власти люди еще ельцинского
призыва. Они могут обижаться на журналистов,
могут с нами быть не согласны, но они считают ниже
своего достоинства журналистам мстить и
закрывать СМИ, которые их критикуют. Я говорю о
местной власти хорошо и понимаю, что многие
журналисты из Москвы меня не понимают.
— Журналистов стали
загонять в рамки. Они регулируют или сковывают?
— Есть определенные
принципы журналистской профессии. Они везде
одинаковы. Мы должны информировать. Борьба за
свободу — это не журналистский формат. Для того
чтобы информировать, мы должны дать людям
возможность услышать разные точки зрения. Сейчас
возникает запрет даже не на борьбу за свободу и
не на информационную войну, а на разные взгляды.
Потому что они провоцируют зрителя на обретение
личной точки зрения. С нашей свободой все в
порядке, но многие гости с альтернативной точкой
зрения боятся идти в эфир. Нередко перед эфиром
программы в записи звонили высокопоставленные
гости: «Ребята, мы все понимаем, но снимите,
пожалуйста, интервью. Мне позвонили и
предупредили о последствиях». Не хочется
подставлять приличных людей. Нельзя не заметить,
что все вдруг стали бояться больше, чем напугали.
Удивительно, на дворе XXI
век, а генетический страх так быстро возродился.
— Какое значение
имеет «ТЭФИ» при сегодняшней ситуации на
телевидении?
— Признание коллег
всегда приятно и дает стимул для работы. Сейчас
очень много пишут о последней церемонии. Но,
по-моему, справедливо то, что призы получили
закрытые программы. Я рада успеху РенТВ —
кажется, последний столичный канал, где люди
позволяют себе работать в соответствии с
журналистскими принципами, а не руководствуются
«линией партии и правительства». При всех
раздорах в телевизионном сообществе я считаю
очень важным сохранить академию — все-таки это
чуть ли не последний символ единства корпорации.
— Какое медийное
событие минувшего года вызвало у вас больше
всего вопросов?
— Было событие, после
которого почти не осталось вопросов, — закрытие
программы «Намедни». Стало ясно, что
«отстреливают» даже более или менее лояльных. И
еще был Беслан. Во время таких страшных событий
человеку важнее всего знать, что происходит на
самом деле, важно, чтобы с тобой нормально
разговаривали, может быть, находили слова
утешения. Между тем телевизионные эфиры в эти дни
в основном решали пропагандистские задачи.
— Юля, как вы
объясняете такое пристальное внимание к работе
тележурналистов со стороны власти?
— Ельцин пришел к
власти вопреки тогдашним СМИ. Нынешнюю власть
СМИ, наоборот, во многом, увы, сотворили. И дали
понять этой власти силу телевизионного эфира. За
что теперь и расплачиваются.
Игорь МИШИН:
«Каждый свободен
настолько, насколько не ущемляет свободу других»
 Игорь
Мишин начинал как редактор студии кабельного
телевидения «Альянс» в Екатеринбурге. Уже через
год появилась первая негосударственная
телекомпания «4-й канал», которая по настоящее
время сохраняет свою независимость.
За годы существования «4-й
канал» превратился в одну из крупнейших
региональных телевизионных компаний, а Игорь
Мишин — в крупного медиамагната. В Москве о
Мишине заговорили, когда в 2001 году он первым из
регионалов стал академиком Академии российского
телевидения.
— Игорь Николаевич,
почему вы подписали декларацию?
— Потому что в день
заседания академии (4 сентября), на котором
Эдуардом Сагалаевым было предложено написать
это обращение (или декларацию, если угодно), за
это предложение проголосовало абсолютное
большинство присутствующих академиков. Поэтому
важно и интересно проанализировать, почему это
большинство превратилось в абсолютное
меньшинство.
— Что может изменить
декларация?
— В реальной жизни —
ничего. Подобные документы — это не
постановления правительства и не указы
президента. Это всего лишь поводы подумать на
тему — что мы делаем и для кого?
— Какое значение
имеет «ТЭФИ» при сегодняшних раскладах на
телевидении?
— «ТЭФИ» — факт
признания выдающихся творческих заслуг того или
иного коллектива. При этом расклады никак не
могут влиять на сам факт существования
профессиональной премии.
— Как в регионах
решают проблему цензуры?
— В регионах давно
существует проблема «самоцензуры», что еще
печальнее, чем просто цензура.
— В рамках профессии
журналиста как можно охарактеризовать
«свободу»?
— Что для журналиста,
что для простого прохожего определение свободы,
на мой взгляд, одинаково — он свободен настолько,
насколько не ущемляет свободу других.
— Что может
телевидение сегодня?
— То же самое, что
могло вчера. Это зависит от людей, которые
занимаются этим телевидением.
Вероника ПЛАХОВА
ОСОБОЕ
МНЕНИЕ
Хочу быть двадцать
девятым
Ознакомившись
с декларацией членов Академии российского
телевидения и соображениями некоторых членов
АРТ, опубликованными на страницах «Московских
новостей», я хочу выразить глубокое сожаление,
что в силу особенностей биографии мне не
довелось стать членом академии и двадцать лет
моих телевизионных работ оказались в далеком
прошлом.
Я непременно стал бы
двадцать девятым, подписавшим эту декларацию, и
обратил бы внимание академиков на то, что это
сочетание — 29 из 135 — свидетельствует о реальной
ситуации в стране, о реальной пропорции желания
свободы и готовности на несвободу, которая
сегодня существует в обществе.
Хочу напомнить историю из
недалекого прошлого, когда другая академия
должна была исключить академика Сахарова. Там
сочетание цифр было куда более трагическим,
однако, как известно, Андрей Дмитриевич остался и
умер академиком.
Не могу также не добавить,
что инакомыслящих во все времена было меньше.
Помнится, в «Трех мушкетерах» это соотношение
выглядело как один к пяти. Д'Артаньян говорил по
этому поводу: «Если пятеро нападают на одного —
неправы пятеро». А я с детства люблю «Трех
мушкетеров».
Алексей СИМОНОВ, Фонд
защиты гласности.
04.10.2004
|
