NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

УДАРИЛ СВОЕГО — УЕДЕШЬ БЕЗ ДЕНЕГ
Николай МОРДЯКОВ — гастарбайтер
       
(Фото Прохора Демина)
    
       АНКЕТА
       Последняя прочитанная книга: «Японский серебряный век» в переводах Александра Долина. С 1977 года я читаю только стихи. В стихах все сказано коротко и трогательно и о самом главном.
       Политическая симпатия: Я в политике разочарован… Впервые в жизни в этом году голосовал за Харитонова вместо СПС. Потому что СПС — городская партия, в большом отрыве от села.
       Любимый фильм: «Тихий Дон».
       Любимая песня: «Листья желтые».
       Последняя крупная покупка: Обои для ремонта в квартире.
       Последняя причина слез: Передача «Жди меня».
       Нелюбимая телепрограмма: «Однако». Я понимаю, цинизм — тоже стиль, но это слишком.
       Профессии: Художник-график, резчик по дереву, медбрат.
       Идеал женщины: Есть… не могу вспомнить, но есть.
       Идеал мужчины: Мужчин не идеализирую.
       Самая сильная обида детства: На рыбалке ребята вытащили из моей сети всю рыбу.
       Последнее важное событие в жизни: Когда братишка вернулся из Афганистана и мы с ним съездили в Ржев, где в 42-м погиб дед. Домой пришла весточка, что он пропал без вести, но очевидцы рассказывали бабушке, что его разорвало прямым попаданием снаряда. В последнем письме 31 августа он написал: «Этой ночью город Ржев будет нами взят». Я специально искал в книгах по истории войны, что же там было под Ржевом 31 августа? Оказывается, там была ожесточенная битва и безуспешная попытка завладеть городом.
       Последнее, над чем смеялся до слез: У нас один мобильник на всю группу. Что по нему сообщают? Плохие новости, в загадках томимся: заплатят — не заплатят, обманут — не обманут. Вдруг звонят из дома Толику. Поговорил, отключился, и рот до ушей: «Наконец, ребята, хоть одна хорошая новость — тещу ограбили».
       
       7.30. Работать в деревне после Москвы — как на курорте. Свежий воздух, ни пыли, ни ментов, ни светофоров. Я их терпеть не могу. Стоишь и кланяешься перед каким-то столбом. А здесь — где хочешь, там и ходишь. И условия не худшие. В дождь крыша над моими нарами протекает, но это ерунда. Это не бетонный подвал в феврале, забитый древесиной, где мы ютились на трех квадратах и спали в куртках на детских кроватках, а готовили, наклонив электронагреватель над кастрюлей или сковородкой. Вот когда на своей шкуре испытал, как нормальный человек становится бомжом: перестал бриться, чистить зубы, думал только о тепле и о еде. А надо было еще и работать.
       
       7.40. По пустой стройке (я в бригаде — подсобный рабочий и должен прийти чуть раньше: приготовить раствор) бродит хозяйский снабженец. Сразу видно — человек не в настроении. Он очень экономный и вчера попытался пустить в работу ржавые гвозди. Ребята говорят: «Хорошо, но промой их сначала в солярке». Промыл, принес. А теперь выпрями. Выпрямил, принес. А теперь, говорят, концы заточи.
       Только тут он понял, что над ним издеваются. Бригада у нас на этот раз собралась веселая. Один Толик запросто заменит Михаила Евдокимова хоть на эстраде, хоть в губернаторах. В прошлой жизни он трудился главным зоотехником, пока не пустил на шашлык всех колхозных коров. Его уволили, зато все село до сих пор вспоминает и благодарит: пожили при коммунизме.
       
       8.00. …Подтянулся весь экипаж. Перед работой, как ритуал, по очереди потрогали древко хозяйской лопаты ценой в полторы тысячи рублей. Маленькая, ручка пластмассовая, такой работать невозможно — ладонь потеет (ручка должна быть деревянной и без лака, потому что древесина впитывает пот). А вот поди ж ты — полторы тысячи!
       …Отбираю кирпичи, таскаю воду на раствор, вожу на тачке песок и цемент. Вдруг сверху дружный рев:
       — Писатель, сюда, бегом, ты здесь нужен!
       Бросаю тачку, взлетаю по стропилам.
       — Писатель, уйди, ты не нужен здесь вообще!
       Раньше на такую шутку обиделся бы. Много спеси было. Как же! Большой человек — художник, поэт, в республиканской прессе печатаюсь. А теперь нормально. Другое дело, когда меня хотят унизить. Я человек добрый, а некоторые мою доброту и деликатность принимают за слабость и пытаются мной манипулировать. Устроить мне что-то вроде армейской дедовщины. В каждой бригаде есть один-два экземпляра с такими садистскими наклонностями. Им доставляет удовольствие поиздеваться над человеком, не похожим на них. Может быть, даже талантливым.
       Здесь это Василий, бывший мент. С самого начала он надо мной измывался: не ходи быстро — пыль поднимаешь, в туалет ночью не вставай, подметай полы плавно. Ударить я его не мог. Во всех бригадах жесткий закон: ударил своего, прав ты или не прав, — уезжаешь домой без зарплаты. И я терпел, ждал, может, сам угомонится? Жду неделю, а чтобы себя успокоить, мечтал, как подъедем с сыном к нему в райцентр на иномарке, отвезем в спортзал, и сын там культурно сделает ему спортивную травму. А через неделю, когда я ночью собрался в туалет и он, как всегда, заорал: «Куда? назад! делай в окно!» — я вернулся к кровати, достал из-под подушки топор и прямо над головой его этим топором перекрестил и произнес молитву на чувашском языке: дай мне, Господи, силы и терпения не зарубить этого мудака, ибо он не ведает, что творит. И спокойно вышел во двор. Когда вернулся, он уже на деревянной дощечке маркером записку пишет: «Если меня убьют — это сделал Николай». Зачем, спрашиваю, пишешь? Знаешь поговорку: заплати налоги и спи спокойно? Я тебе проще скажу: уважай человека и спи спокойно. Притих, но я до сих пор безотлучно таскаю в кармане нож. Что-то за столом в мой адрес скажет, я достаю нож, покручу у него над ухом: «А ну-ка, Василий, повтори, что-то я плохо слышу?». И он сразу затыкается.
       А что? Поэты — все люди ненормальные, еще и вправду порежу. Все, поставил на место человека.
       
       16.30. Привезли цемент. Если верить сертификату, то это не цемент, а витамин. И такой, и сякой, и даже экологически чистый. Как цемент может быть экологически чистым?
       
       17.50. Через дорогу перед моей тачкой ползет муравей. Остановился, пропустил. Раньше задавил бы. Пока ждал, родилось хокку:
       Муравей — тоже строитель.
       Но он умнее нас.
       Он не пьяница.
       Вернее, это не хоку, это подражание. Настоящее хокку на русском языке нельзя писать. На чувашском еще можно.
       Японской поэзией я увлекся с 1987 года. С тех пор мое отношение к миру очень изменилось. Люди привыкли считать себя умнее животных, насекомых, бомжей. А бомжи, например, очень творческие люди. Они так перевоплощаются в раненых и в калек! Мой напарник в прошлые трудовые гастроли подружился с бомжами. Мы строили тогда монолит в Москве и жили в доме под снос. Жили как на оккупированной территории. На работу пробирались группками по два-три человека, петляя между домами. После работы ужинали и быстрее рассасывались кто куда, пока не нагрянул патруль с автоматами и не забрал за «изнасилование крупного рогатого скота». Это они так шутили. Им смешно, нам смешно. Раз посмеялись, два посмеялись, потом надоело, начали прятаться.
       Я отсиживался на Казанском вокзале. Там светло, удобно, никто не трогает, можно попить чаю, посмотреть телевизор. А напарник внешне похож на кавказца, на вокзале ему было небезопасно, он и проводил вечера с бомжами у их костра под мостом.
       Так нас теперь привечает Москва. Когда в первый раз приехал туда семиклассником в 1972 году, она была совсем другой. Мой брат служил в стройбате, строил новый Дворец съездов и всю родню повез посмотреть столицу. Сколько впечатлений! Ленинский лимузин в Музее революции, бронзовые фигуры в метро, негр в кроличьей шапке. А увидел Спасскую башню — дыхание остановилось.
       Для меня она была как церковь, потому что даже букварь открываешь — там на заглавной странице стихотворение про родину и Спасская башня. Разочаровал только лунный грунт на ВДНХ. Подумал: стоило ли в такую даль летать? У нас в деревне в овраге и точно такой же глины, и белых камешков, из которых делали свистульки, навалом.
       
       20.00. Все-таки русская деревня отличается от чувашской. У нас от зари до зари трудятся, например. Не умеют отдыхать. А здесь народ более размеренный…
       
       22.00. За ужином сидели с Василием по разным концам стола, и я начал пробивать ему третий глаз, пока у него слезы не потекли. Так, для профилактики. Я его уже простил. И его, и тех, прежних. Мне хочется их даже поблагодарить. Они мне столько оригинальных идей подали! Пытались вызвать во мне все злое, а это злое перешло в стихи. До гастролей я написал сто хокку за все время своей большой жизни. А тут посчитал: только за последние две недели — тридцать штук!
       
       22.30. …Еще в поезде куплю жареную рыбу и выпью вина. Портвейна или «Агдама». А потом войду в квартиру, лягу на пол, раскину руки и скажу: «Как хорошо иметь свой дом!».
       
       Ведущая рубрики Лилия ГУЩИНА
       
09.09.2004
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

№ 66
9 сентября 2004 г.

Милосердие
Как помочь пострадавшим и родственникам погибших в Беслане
Болевая точка
Окно с видом на штурм. В Беслане хоронят погибших. Приходит время вопросов
Что увидели в Беслане врачи-добровольцы и спасатели МЧС из Кабардино-Балкарии
Евгений Евтушенко. «Школа в Беслане»
Точка зрения
Правда может обвалить режим
Не надо выдавать некомпетентность за непреклонность
Виновных в бесланской трагедии нашли на Западе
Куда повернет российская политика после трагедии в Беслане
Нужна ли нам мобилизация. И если да, то какая?
Как система борьбы с террором порождает его
Московский наблюдатель
Репортаж с санкционированного митинга: нажали на Васильевский спуск
Выйти на площадь?..
Общество
Народ не может уйти в отставку
Не мы, а вы
Медицина
Количество звонков в отдел неотложной психиатрии и помощи при ЧС за последние дни увеличилось в десять раз
Боль излечивается состраданием
Четвертая власть
Передаем последние «Известия». После теракта в Беслане последовала первая отставка
Музыкальная жизнь
«Траур был вчера»…
«Тушите свет!»
Надо ли закручивать гайки, если они летят в нас?
Власть и люди
Если ночью в вашем окне горит свет, вы можете подвергнуться пыткам в ближайшем отделении милиции
Расследования
Судья Оздоев сам ищет своего сына
Власть и деньги
На бирже все спокойно
Суд да дело
«Жаркая осень» в «деле Ходорковского»
Флот несет потери. Главком Куроедов празднует победу
Подробности
Правительство объяснило ветеринарам, как завязывать шнурки
Регионы
В Саратовской области потерялся грузовик со взрывчаткой
Тупики СНГ
Лукашенко навсегда!
Инострания
Опасные связи, или Назад к цивилизации
Люди
Гастарбайтер Николай Мордяков: Ударил своего — уедешь без денег
Спорт
Клюшкой по кошельку
Такой хоккей нам нужен
Библиотека
Силикон для мозга. Книги, под которые лучше танцевать
Сектор глаза
Свет звука

АРХИВ ЗА 2004 ГОД
95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 35-36 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2004 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100