NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

АННА БУНИНА. ПРАБАБУШКА АХМАТОВОЙ
       
       
Евгений ЕВТУШЕНКО
       
       Анна Первая
       
       Она вздыхала так:
       «Мной матушка скончалась…»,
       мешая кочергой в печи свою печалость,
       и ни лежать, ни сесть от боли не могла,
       и так жила она в предсмертьи на коленях,
       и на нее в мучительных моленьях
       чуть золотой лицом от искр в поленьях
       Бог, побледнев, смотрел из красного угла.
       Прабабка всех – и Анны, и Марины,
       Одоевцевой и Раисы Блох,
       она всех женщин пишущих мирила,
       но тут, к несчастью, не помог и Бог.
       Когда из живота чекисты Ольге
       ребенка вышибали сапогом,
       кровавые ошметки и осколки
       из Анны Буниной и красной комсомолки
       над всей Россией реяли кругом.
       И, Беллы Ахмадулиной прапра,
       под шляпой,
       смётанной парижистой иголкой, –
       она явилась к Сахарову в Горький
       и хризантемами мильтонов прорвала.
       Есть в женщинах-поэтах постоянность
       достоинства, в отличие от нас.
       Та Анна на коленях настоялась
       за них за всех. Вот кто – не Бог их спас.
       
       
       
Собрав и издав «Строфы века», антологию русской поэзии ХХ столетия, Евгений Александрович Евтушенко на этом не успокоился. Он завершает работу над трехтомной антологией «В начале было Слово». Период, который она охватывает, обозначен в подзаголовке: «Десять веков русской поэзии».
       Работа поистине грандиозная. А если учесть, что обо всех значительных русских поэтах Евтушенко написал свои стихи, кажется, в будущем году мы получим совершенно уникальное издание. Выйдет оно в издательстве «Искусство» под редакцией Владимира Радзишевского. Но произойдет это не раньше осени 2005 года.
       А пока «Новая» начинает печатать «избранные места» из антологии Евтушенко. Причем мы не будем публиковать «Я помню чудное мгновенье...» или «Свеча горела на столе…», а отдадим газетную площадь преимущественно менее известным стихотворениям и поэтам.
       Сегодня — первая публикация. Ее героиня — Анна Бунина, быть может, первая значительная русская поэтесса.
       
       Отдел культуры
       

       
       
Анна БУНИНА
       1774 (село Урусово Рязанской губернии) – 1829 (село Денисовка той же губернии)
       
       
Первая в ряду значительных русских поэтесс. Принадлежала к тому дворянскому роду, из которого вышли Василий Жуковский и Иван Бунин. Анна Ахматова называла ее своей прабабкой. Бунина действительно приходилась теткой деду Ахматовой по материнской линии.
       По словам самой Буниной, ее первые годы «были исполнены душевных, последние – телесных скорбей и недугов». В стихотворении «Хоть бедность не порок…» (1813) она рассказала о своих злоключениях, которые начались со смерти матери и скитаний по близким и дальним родственникам и продолжились в Петербурге, где всё оставленное отцом наследство ушло на нужды образования.
       
       Три брата у меня,
       сестрами самтретья, –
       И всем меньшая я.
       Мной матушка
       скончалась;
       Зато всех хуже
       я считалась.
       Дурнушкою меня
       прозвали!
       Мой батюшка
       в печали
       Нас роздал всех
       родным.
       Сестрам моим
       большим
       Не жизнь была, –
       приволье!
       А я, как будто
       на застолье
*,
       В различных девяти
       домах,
       Различны принимая
       нравы,
       Не ведая забавы,
       Взросла в слезах…
       Наскучил мне и белый
       свет!
       Достигша
       совершенных лет,
       Наследственну взяла
       от братьев долю,
       Чтоб жить в свою мне волю.
       Тут музы мне
       простерли руки!
       Душою полюбя науки,
       Лечу в Петров я град!
       Заместо молодцов
       и франтов,
       Зову к себе педантов
**,
       На их себя
       состроя лад.
       Но ах! Науки здесь
       сребролюбивы!
       Мой малый кошелек
       стал пуст!
       За каждый период
       игривый
       За каждое
       движенье уст,
       За логические фразы,
       Физически проказы,
       За хлеб мой и за дом
       Платя наличным
       серебром,
       Я тотчас оскудела, –
       И с горем пополам
       те песни пела,
       Которые пришли
       по вкусу вам.
       
       Стихи Буниной «пришли по вкусу» самым разным поэтам. Карамзин заметил, что «ни одна женщина не писала у нас так сильно». Крылов сам прочитал в публичном заседании «Беседы любителей русского слова» в ноябре 1811 года ее поэму «Падение Фаэтона» на сюжет из «Метаморфоз» Овидия. Бунина ответила благодарными и не лишенными самоиронии стихами:
       
       Читая баснь паденья
       знаменита,
       Улыбкой оживил ты
       лица всех гостей,
       И честь того прешла
       к стране пиита.
       Во мзду заслуги сей
       Я лавры, сжатые
       тобою,
       Себе надменно
       не присвою.
       Когда б не ты
       ее читал,
       Быть может, Фаэтон
       вторично бы упал.
       
       Кюхельбекер в 1820 году в рецензии на первый том трехтомного «Собрания стихотворений» Буниной воскликнул: «Какая сильная, живая поэзия!».
       Зная о материальных затруднениях поэтессы, один из председателей «Беседы любителей русского слова» Шишков и полководец Кутузов выхлопотали ей у императора ежегодный пенсион в две тысячи рублей.
       Переводя с французского, подражая античным авторам, Бунина не обошла вниманием русскую народную поэзию, отозвалась на события Отечественной войны, посвятила стихи воинам, погибшим при Бородине.
       Полтора десятилетия она тяжело болела: рак груди не оставил ей шансов выжить – вот они, «телесные скорби и недуги». Под конец она проводила дни и ночи на коленях – ни сидеть, ни лежать уже не могла, но продолжала работать. Свою последнюю книгу, которая вышла за полгода до смерти, Бунина надписала Российской академии, пометив: «со смертного и страдальческого одра».
       
       
* Застольными в деревнях называются дворовые люди.
       
** Здесь – педагогов. (Ред.)
       
       
       Песня в народном русском вкусе из местечка Веил-Брук
       
       Отпирайтеся, кленовые!
       Дружно настежь отворяйтеся
       Вы, ворота Веил-Брукские!
       Пропустите красну девицу
       Подышать текучим воздухом!
       Душно ей здесь взаперти сидеть,
       За четыремя оградами,
       За четыремя воротами!
       
       Что за первыми воротами
       Хмель к жердинкам прививается;
       За вторыми за воротами
       Ярая пшеничка стелется;
       Что за третьими воротами
       Круторогая коровушка
       На пуховой травке нежится,
       С резвым маленьким теленочком;
       За четвертыми воротами
       Стоит терем на пригорочке,
       Бурным ветрам как игрушечка!
       Нету терема соседнего,
       Нету деревца ветвистого!
       
       В терему том красна девица,
       Чужеземная заморская,
       Под окном сидит печальная!
       Заплетает кудри черные
       Через крупну нить жемчужную,
       Слезы крупные роняючи,
       Заунывно припеваючи:
       «О! неволя ты, неволюшка!
       Королевство чужестранное!
       Холишь ты мою головушку
       Пуще гребня частозубчата!
       И хмелинка не одна цветет,
       Вкруг жердинки увивается.
       И пшеничка не одна растет,
       Не былинкой, целой нивою!
       Круторогая коровушка
       Не одна в долине кормится!
       Только я одна сироткою,
       Будто пташка, взаперти сижу».
       
       Между 1815 и 1817
       
       
       На разлуку
       
       Разлука – смерти образ лютой,
       Когда, лия по телу мраз,
       С последней бытия минутой
       Она скрывает свет от глаз.
       
       Где мир с сокровищми земными?
       Где ближние – души магнит?
       Стремится мысль к ним –
       и не с ними;
       Блуждает взор в них – и не зрит.
       
       Дух всуе напрягает силы;
       Язык слагает речь, – и ах!
       Уста безмолвствуют
       остылы:
       Ни в духе сил нет, ни в устах.
       
       Со смертию сходна разлука,
       Когда, по жилам пробежав,
       Смертельна в грудь вступает
       мука
       И бренный рушится состав.
       То сердце жмет, то рвет на части,
       То жжет его, то холодит,
       То болью заглушает страсти,
       То муку жалостью глушит.
       
       Трепещет сердце – и престало!
       Трепещет вновь еще сильней!
       Вновь смерти ощущая жало,
       Страданьем новым спорит с ней.
       
       Разлука – смерти образ лютой!
       Нет! смерть не столь еще
       страшна!
       С последней бытия минутой
       Престанет нас терзать она.
       
       У ней усопшие не в воле:
       Блюдет покой и вечный хлад;
       Разлука нас терзает боле:
       Разлука есть душевный ад!
       
       Когда… минута роковая!
       Язык твой произнес «прости»,
       Смерть, в сердце мне тогда
       вступая,
       Сто мук велела вдруг снести.
       
       И мраз и огнь я ощутила, –
       Томленье, нежность, скорбь
       и страх, –
       И жизненна исчезла сила,
       И слов не стало на устах.
       
       Вдруг сердца сильны трепетанья;
       Вдруг сердца нет, – померкнул
       свет;
       То тяжкий вздох, – то нет дыханья:
       Души, движенья, гласа нет!
       
       Где час разлуки многоценной?
       Ты в думе, в сердце, не в очах!
       Ищу… всё вкруг уединенно;
       Зову… всё мёртво, как в гробах!
       
       Вотще я чувства обольщаю
       И лживых призраков полна:
       Обресть тебя с собою чаю –
       Увы! тоска при мне одна!
       
       Вотще возврат твой вижу скорый;
       Окружным топотом будясь,
       Робея и потупя взоры,
       Незапно познаю твой глас!
       
       Вотще рассудка исступленье, –
       Смятенна радость сердца вновь!
       Обман, обман! одно томленье…
       Разлука не щадит любовь!
       
       Разлука – образ смерти лютой,
       Но смерти злее во сто раз!
       Ты с каждой бытия минутой
       Стократно умерщвляешь нас!
       
       <1819>
       
       
       Ангел смерти
       
       Прелестное дитя, порхая,
       стоны слышит;
       Склонил из мака скиптр,
       и вдруг всё тихо стало:
       Напастей, горестей как будто
       не бывало!
       О, други! радуйтесь! страдалица
       не дышит.
       
       "Новая газета" № 65
       
06.09.2004
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

№ 65
6 сентября 2004 г.

Болевая точка
Ложь провоцировала агрессию террористов
Руслан Аушев: Мы потеряли полтора дня
Залина Дзандарова: Меня заставили взять сына и оставить дочь
Евросоюз требует назвать причины трагедии в Беслане
Невидимого врага победить невозможно ни танками, ни доносами
России нужна власть, умеющая спасать
Захвата заложников в Чермене не было
Невозможно по понедельникам брать взятки, а по вторникам заниматься усилением режима
В Москву привозят раненных в Беслане детей
Проснитесь! Одни нас убивают, другие нас унижают
Государственное телевидение — заложник цензуры
Что случилось с Политковской?
Бабицкий не купил фээсбэшникам пива
Общество
Акция солидарности «Вместе!»
Интернет
Беслан-2004: фотохроника событий
Суд да дело
Судодень. Новое явление в реформе российского правосудия
В Баварии закончился «процесс века» над «русской мафией»
Навстречу выборам
Нефть в обмен на величие. Всероссийские выборы на постсоветском пространстве
Избирательная контрреволюция. За три года до очередных парламентских выборов власть начала зачистку возможных конкурентов
Специальный репортаж
Кузбасский андеграунд. Жизнь в Кемеровской области бьется под землей
Регионы
Саратовские политики переходят на личности
Образование
В школах Удмуртии классы заполняются, а учительские пустуют
Инострания
Монумент эсэсовцам в Эстонии снесен
Телеревизор
Лианы опутали эфир. Телеканалы как природные зоны
Кинобудка
Беги, Коняев, беги!
Памятник кухне
Сегодня — венецианская премьера фильма Киры Муратовой
Русские «настройщики». Наши — снова в конкурсе Венеции
Спорт
Андрей Червиченко: Мне предложили феерическое расставание с деньгами. Я ушел
Военно-полевой футбол. Чемпионат России живет по армейским правилам?
Что может помешать нам попасть на чемпионат мира
Прогноз Игоря Шабдурасулова о Кубке мира по хоккея
Библиотека
Артем Тарасов. «Миллионер». Что и как построено в России за последние 15 лет
Артем Тарасов: Я по-прежнему миллионер. Рублевый
Культурный слой
Анна Бунина — прабабушка Ахматовой
Свидание
Александр Сыркин: До лучших времен осталось всего 427 тысяч лет
Наши даты
Массовые посадки в честь тысячного номера «Новой газеты»
К сведению…
Подписной талон — это ваш страховой полис

АРХИВ ЗА 2004 ГОД
95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 35-36 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2004 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100