МОСКВА.
СТАНЦИЯ МЕТРО «РИЖСКАЯ».
31 АВГУСТА 2004 ГОДА
20.20. Проспект
Мира движется медленно, почти стоит — пробка. По
пути встречаются две «скорые» — в сторону
«Склифа».
20.35. «Взрыв был
минут 20 назад», — рассказывает молодой человек.
Стоящая рядом старушка засекла точное время: 20.15.
Игорь Леонидов, когда
выходил из универмага «Крестовский», услышал
сильный хлопок: несколько человек с криком упали
на землю. Игорь пытался остановить машину, чтобы
довезти раненых до «Склифа», но никто не
соглашался: боялись испачкать салон.
Когда приехала «скорая», в
толпе уже началась паника. Люди ринулись к
универмагу. Милиционеры из ближайшего ОВД бежали
к метро прямо через трассу. Они расталкивали
людей и кричали друг другу: «Аккуратнее все надо
сделать, аккуратнее. Скоро приедет полковник».
В машине «скорой помощи»
сидела женщина с окровавленным лицом и звала
сына Юру: он пропал где-то в толпе. Рядом с ней не
было ни врачей, ни санитаров. Все они ушли к
универмагу — искать других пострадавших. Игорь
сам начал делать ей перевязку.
Милиционеры ждали
пожарных: их вызвали сразу же после взрыва, но
из-за пробок они приехали поздно: одна из машин —
«Жигули» — уже успела полностью сгореть.
20.47. Подъезжает
большой синий фургон с надписью «ФСБ».
20.50. Алексей,
когда выходил из универсама, заметил пять или
шесть тел, лежащих на земле:
— Видел бабушку, всю в
крови: «Ничего-ничего, — говорит, — это не моя».
На площади после взрыва возникла паника. Те, кто
был в магазине, бросились бежать в метро. Там,
очевидно, не пускали, давка возникла. Так что
народ побежал обратно, в магазин. Два пацана с
бутылками пива в руках прорывались прямо в
эпицентр, туда, где автомобили горят.
«Посмотрите, что случилось с Лехой!» — кричат. А у
Лехи оторвана нога, дырка в животе и нет руки, а он
встать пытается.
Дымились машины. Все было
усыпано стеклами. На асфальте лежали
окровавленные тела. Толпа набивалась в
троллейбусы. Кто-то ловил машины, выйдя прямо на
проспект.
Сергей, подрабатывающий
«бомбилой» около Рижского вокзала, нес на руках
раненную в живот женщину. Отвез в «Склиф» на
своей машине. Отвез и вернулся на «Рижскую».
Помогать.
Появилось много
спасателей МЧС, фээсбэшников и саперов. Какие-то
шишки, встав вокруг искореженной, еще дымящейся
«семерки», обсуждали причины произошедшего.
Милиционеры разгоняли толпу и натягивали
оградительную ленту.
На асфальте —
окровавленные медицинские перчатки, шприцы.
Девушка с останками разорванного взрывом
человека на своей спине звонила домой,
успокаивала мать: она жива.
21.00. К «Рижской»
стали подходить люди — искать родственников.
Милиционеры никого не пускали за оцепление, а
направляли всех в штаб МЧС у «Венского кафе»: там
должны были быть списки пострадавших. Списков
еще не было, а уже через полчаса проход к кафе был
закрыт.
Со стороны проспекта Мира
бежала рыдающая женщина.
— Помогите, помогите,
пожалуйста! — кричала она. — Он жив? Как узнать?
— Кто вы такая? —
невозмутимо поинтересовался сотрудник милиции.
— Роман Белов — мой муж!
— Ваши документы.
— Какие документы? —
женщина дрожащими руками искала паспорт в своей
сумке. — У него здесь на этом углу была назначена
встреча. Встреча, понимаете?! — кричала она,
показывая паспорт. — Помогите, ради Бога! Скажите
хотя бы: он жив? Помогите!
Она еще долго потом ходила
вокруг и ждала. Ответить ей никто не мог — не было
точных данных.
Игорь Леонидов уговорил
милиционеров пропустить к «скорой»
девятилетнего Юру, который наконец нашелся в
толпе.
С другой стороны эстакады,
за церковью, толпа мужчин осаждала гаишников —
не могли пройти к собственным авто, которые были
на той же злосчастной стоянке. Двое ринулись
прямо в поток машин. На минуту движение
остановилось. Гаишник вывернул нарушителям руки
и оттолкнул на тротуар.
21.10. Выступает
Валерий Грибакин, исполняющий обязанности
начальника Управления информации и общественных
связей МВД:
— По предварительной
информации, были обнаружены признаки
преднамеренного взрыва. Сейчас отрабатываются
две версии: первая — взрыв произошел под
автомобилем, а по второй — взрывное устройство
привела в действие женщина-смертница. Работа
продолжается, мы ждем официального заключения со
стороны экспертов-криминалистов. Поэтому на
вопрос о составе и весе взрывного устройства я
пока не готов ответить.
К этому времени Юрий
Лужков уже официально объявил, что взрыв
осуществила шахидка и что, возможно, в Москве
скрывается еще одна смертница:
— Личность
женщины-самоубийцы пока не установлена. Был
использован очень большой объем взрывчатки — до
килограмма. Устройство начинено различными
металлическими предметами. Этот объем
нетрадиционен для шахидок. Обычно они используют
меньшее количество. Женщина направлялась в
метро, но, испугавшись милиционеров, стоявших на
входе, развернулась и в гуще людей решила себя
уничтожить. День города не отменяется, однако
будут предприняты дополнительные серьезные меры
по обеспечению безопасности.
21.20. В переходе
завязалась драка. Двое парней в кожаных куртках
били дагестанца Джафара. Милиционеры развели их
по разным углам, прижали к полу и стали
допрашивать. Оказалось, двое студентов шли из
ближайшего кафе, услышали про теракт, шахидку,
увидели Джафара и начали бить.
— Вторая драка у нас уже.
Не понимают они, что ли, кто виноват во взрыве, а
кто так, мимо проходил! — жаловался невысокий
милиционер с металлоискателем.
В милицейских рациях
потрескивала тревожная информация. Во-первых, на
поясе шахида был килограмм тротила.
Следовательно, взрыв планировался действительно
в метро. Во-вторых, судя по невнятным фразам
пробегавших мимо офицеров, где-то рядом был
сообщник — взорвалась смертница не сама, кто-то
привел в действие взрывное устройство. В-третьих,
где-то на юге Москвы – перестрелка: милиция
обнаружила подозрительную группу чеченцев.
21.30. У
центрального входа в НИИ им. Склифосовского в
тоскливом ожидании — человек десять.
Периодически выходят медсестры и выносят
валерьянку.
Саша Алексеев и Катя
Бобрецкая считают, что им повезло. Когда
прогремел взрыв, они проходили как раз мимо
иномарки, но оба отделались небольшими ожогами.
Они слышали, что в больнице после теракта умер
только один человек, с ампутацией, но врачи
говорили, что еще трое парней — при смерти.
В «Склифе» сначала не
поняли, что произошло: «У нас же тут ни
телевизоров, ни радио. Только больные», — говорит
медсестра приемного отделения. Когда
разобрались, вызвали руководство НИИ, поставили
охрану.
— Всего к нам привезли 19
человек. Шестеро в операционной, — рассказывает
медсестра. — Надеемся, что всех удастся вытащить.
Есть вот только девушка с сильными ожоговыми
травмами. За нее опасаемся, — немного помолчав,
прибавляет: — Ну и ночка будет…
21.45. «Рижская».
Сотрудники милиции в штатском тихо
переговариваются: «Взрывная волна
распространялась в двух направлениях: в сторону
станции метро и на супермаркет». «Удивительно,
что машины не разорваны. Там болты были,
нарезанные. Кусочки тел. Ногу видел, наверное,
женская: маленький размер».
22.00. Голова
лежала на асфальте, словно забытая сумка. Чуть
дальше, в эпицентре взрыва, между накрытыми
черным пластиком телами о чем-то спорили люди в
штатском, большие начальники из ФСБ и «Центра Т».
Еще дальше, у «Крестовского», толпились то ли
свидетели взрыва, то ли зеваки, которых еще не
выгнали за ленту. «Скорые» быстро и слаженно
подобрали раненых и уехали. Под эстакадой
обосновались зрители с пивом и прохладительными
напитками.
Все это уже настолько
знакомо… Вот эти осколки стекла, деловитые
медики, человеческие останки. Буднично, почти
ПОВСЕДНЕВНАЯ реальность. И дело даже не в
субъективном восприятии. Когда боевики
попытались повторить «ингушский сценарий» в
Грозном, бросилось в глаза, насколько это все
спокойно пережили люди. Ночью невесть откуда
взявшиеся боевики хладнокровно вырезали
восемьдесят с лишним человек, а город наутро
продолжал жить как ни в чем не бывало. Две
изрешеченные пулями и залитые кровью машины
стояли посреди дороги, а люди спокойно
копошились у небольшого базарчика, занимаясь
своими делами. Привыкли. Теперь привыкли и
москвичи.
За несколько дней до
взрыва разговаривал с хорошим знакомым из высших
сфер силовых министерств:
— Знаешь, — говорил он, —
мы предупредили аэропорты о вероятном теракте
сначала за неделю, потом очень серьезно — за
день. И знаешь, ничего, всем по барабану. Я не
выдержал, говорю одному: что ж вы, б…и, ни фига не
сделали? Он разводит руками: а что вообще можно
сделать? Правы… «И это — аэропорт, а ты
представляешь, какой бардак в метро…»
То есть еще тогда, задолго
до взрыва самолетов, спецслужбы уже ждали
терактов в метро. В итоге взрыв прогремел на
площади перед станцией «Рижская». И этот мой
знакомый стоял в эпицентре взрыва, о чем-то
спорил с другими чинами. И, по сути, как я сейчас
понимал, тот наш разговор был фактически
распиской в собственном бессилии.
Вот уже вторую неделю
против беззащитных людей ведутся боевые
действия, а наши силовики лишь спорят. И все новые
и новые их партии подъезжали отметиться к месту
теракта на роскошных машинах, в хорошей одежде и
в очень приличной обуви. Это почему-то особенно
бросалось в глаза.
А на заднем плане
дребезжали потрепанные «Газели»-«скорые»,
совершенно неподходящие для перевозки
покалеченных людей. В некоторых из них не
оказалось даже носилок. И особенно неприятно
было смотреть на жалкие, стоптанные полутапочки
красивой женщины-доктора в синей форме
экстренной медицины.
После того как уехали все
начальники, я вернулся и еще немного побродил по
развороченному пятаку между метро и универмагом.
Еще ходили люди в резиновых перчатках и собирали
в пластиковый мешок останки. Но где-то на
периферии уже стояли водовозки и рабочие,
готовые смести весь мусор и смыть всю кровь. Чтоб
утром все было, как всегда.
00.10. На парапете у
офисного здания магазина электроники, напротив
остановки, небольшая группка людей — человек
пять. На скамейке стоит водка.
Илья ВАСЮНИН, Ольга
ГОНЧАРОВА,
Александр КАЗАРИН, Марат
ХАЙРУЛЛИН, Мария ШПИЛЕВА
02.09.2004
|
