NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

«ХОЧУ НА ВОЙНУ, ЧТОБЫ ВЫЖИТЬ»
«Льготная реформа» приговаривает ветеранов чеченских войн к ликвидации
       
Каждый платит по своим долгам. И все-таки горько за каждую сломанную, как спичка, душу. (Фото — EPA)
    
       В № 58 (12 августа) мы начали серию репортажей с Урала о том, чем обернется так называемое «льготное реформирование» для участников боев против «сил международного терроризма», вернувшихся домой с Кавказа. Сегодня — продолжение темы. Уральские «чеченцы» — это самые разные люди и самые разные судьбы. Объединяет их одно — война в подкорке.
       Одни живут, чтобы вынуть эту занозу. Другие — чтобы разбередить. В этом репортаже — о судьбах тех, кто не смог устроиться в гражданской жизни, будучи скошен «чеченским синдромом». Что у них впереди?
       
       Полное одиночество
       Надежда, уходя на работу в поселковую котельную, запирает сына Толю, 1976 года рождения, на ключ — он, Анатолий Суздалов, ветеран чеченской войны (воевал во внутренних войсках, в селах Орехово, Самашки и Ачхой-Мартан), теперь инвалид первой группы, парализован по грудь, локти — единственная точка опоры его «немого» тела.
       Поселок Карпушиха, в котором живут Суздаловы, — окраина нашей Вселенной, далекий и таежный. Ближайший райцентр — Кировград, в просторечии именуемый Наркоград (центр местной наркоторговли), — в 38 километрах по лесной дороге. Дети на Кавказ попадают в основном из таких вот Карпуших — местные матери на рельсы не ложатся. Сюда же детей с войны и возвращают… Карпушиха — вымирающий отстойник Свердловской области, последний пункт для выселенных из Екатеринбурга асоциальных элементов, потерявших свои городские квартиры в счет многолетних неуплат. Пьянь, голытьба, наркота… Под подъездом двухэтажки, где у Суздаловых квартира, человеческое месиво — шатается, ржет, матерится, друг друга хватает грязными руками за бедра и пинает.
       Этот асоциальный элемент ворует в Карпушихе всё. Тазики, веники, чайники, кружки, палки, из стен гвозди выдирает. Поэтому Надежда и запирает Толю — чтобы в ее отсутствие «добрые соседи» не утащили последнее. Они нищие, если что своруют — взять будет неоткуда. Вдвоем живут на Толины инвалидные 1200 рублей, а Надеждиной зарплаты в котельной нет и в помине уже с полгода как.
       История Толи — типичная ветеранская.
       — Плачет теперь по вечерам. — Рассказывая, Надежда тоже плачет — она так бесконечно устала с лежачим больным. — А что поделаешь? Говорила, борись, Толя, брось пить… Но теперь все поздно. И позади.
       До Чечни Толя закончил только школу — был зеленый-зеленый красивый мальчик. А из Чечни вернулся с совершенно растерзанной душой. Как все. И как все — без всякой реабилитации — прямиком в Карпушиху, а тут реабилитация только алькогольно-наркотическая, и уж кого куда вынесет. Вскоре Толя бросился на ларек в Левихе, соседнем поселке, — крушить. И покрушил. При этом был до такой степени не в себе, что ничего не помнит, но зато его хорошо запомнили продавщицы ларька — на суде они удивлялись, что парень-то ничего даже и не взял и никого не побил… «Чеченский синдром».
       Так Толя влетел в тюрьму — через нее, проклятую, после службы в Чечне прошло уже больше половины свердловских «чеченцев». И продолжают проходить в обнимку с гепатитом, ВИЧ, туберкулезом… Выпустили Толю по какой-то из амнистий, он опять запил, а вскоре его парализовало. Врачи сказали маме: «Не суетитесь, пяти дней не проживет». Тяжелая нейроинфекция.
       — Но ведь прожил уже больше года, — говорит мать, садясь на низкую скамеечку у кровати. И глаза у нее счастливые, несмотря ни на что… — Сначала кормила, теперь даже сам ест.
       Толино заболевание, тем не менее, настолько же тяжелое, насколько и неизлечимое. Он доживает свой земной путь — и единственное, что теперь для него, слабого, обязана сделать страна, — это помочь дожить достойно. Но не спешит страна…
       В комнате, где лежит Толя, чисто — но смрад, сопровождающий лежачего больного. Толя весь в пролежнях и по уши в инфекциях, с которыми организм не борется.
       — А как он будет бороться? Что мы едим… Катетеры постоянно нужны, его бывшая одноклассница приносит — она работает в онкодиспансере, жалеет… А сами мы купить не можем… — повторяет и повторяет Надежда. — Цена лекарств, которые все время нужны сыну, перекрывает «социальный пакет» во много раз. А еще — катетеры, нужен матрац против пролежней… Я не знаю, что делать.
       — К нам никакие деньги все равно не дойдут. Потому что никогда не доходят, — говорит Толя, в его спокойных глазах — готовность к смерти. — Ни одному слову правительства не верю. И с льготами только обман.
       Мы говорим на одном языке — русском, но трудно поверить, что Карпушиха — в той самой стране, где существуют Екатеринбург или Москва. Ни один социальный работник за все полтора года, что Толя полностью прикован к постели, не навестил дом Суздаловых. Соцзашита отсутствует как таковая. Подчиненные лихого соцреформатора Зурабова по этим тропам — не ходоки. Инвалидная коляска, выделенная Толе в госпитале, где ему ставили диагноз (областной госпиталь ветеранов войн в Екатеринбурге), стоит без дела в углу — Толю некому спустить со второго этажа подышать воздухом. Лишь Дима Корягин, «чеченец» из Кировграда, зампредседателя районной ветеранской организации, изредка приезжает проведать. И все.
       Кто спорит, здорово и духоподъемно писать о людях, которые вопреки всему пробили стены и сломили нашу действительность, жесточайшую к больным и слабым. Но правда состоит в том, что таких, как Толя, — слабых — в сотни раз больше. И в той глухой провинциальной беспросветности, где они влачат дни, надеяться им не на что. Кроме как на льготы. Льготы — их соломинка. Держась за нее, они могут либо выжить, либо достойно уйти навсегда. Но сегодня надежда на хоть какую-то социальную поддержку богатеющего государства, вроде бы отбирающего деньги у олигархов в пользу неимущих, окончательно рушится. И надо понимать: невозмещение реальных затрат на лечение и уход для таких, как Толя, — приговор.
       Имеет ли право госмашина брать на себя функции регулятора естественного отбора?..
       …Середина рабочего дня, низкорослый пьяный мужик с фингалом и в приспущенных штанах хватает здоровенную распатланную бабу в короткой юбке, открывающей одутловатые от запоев бедра. Толпа таких же зрителей гогочет под Толиным окном, но туда никто даже не заглядывает.
       После Чечни у Толи был единственный шанс выжить — бросить все и бежать. Он не сориентировался и им не воспользовался. Государство же, напротив, сориентировалось — и методично настаивает на Толином истреблении.
       
       Досье
       В городе Екатеринбурге и Свердловской области живут 1 миллион 200 тысяч ветеранов-льготников всех возрастов и категорий. «Чеченцев» — прошедших первую («восстановление конституционного порядка») и вторую («контртеррористическая операция») чеченские войны — более 20 тысяч. Нашли себя после Чечни примерно 10 процентов от общего числа.
   
       Два выхода: или водка, или Чечня
       Ревда — городишко на тракте Екатеринбург — Москва, его полюбить сложно. Пыль, та же пьянь и наркота, что в Карпушихе, проститутки на трассе — «от 12 до 56» и «от 50 рублей до 300», как поясняет злющий человек с кулоном-черепушкой, висящим на шее. Это Андрей Баранов, заместитель председателя Ревдинского отделения Свердловской областной общественной организации «Союз ветеранов чеченской войны и локальных конфликтов». Баранов тоже из породы несориентировавшихся…
       — Трудовую я выкинул, — бравирует Баранов. — Зачем она? На работу нас не берут. Контузии у многих — мы непредсказуемы. Нас боятся.
       — Наверное, не просто так? Вы агрессивны?
       — Нет, мы просто видим несправедливость раньше других. Поэтому многие в тюрьме. Семьдесят процентов спились. Только жены-героини терпят наших пацанов — честь им и хвала. А государству не верю. Вообще.
       — А чем на жизнь деньги зарабатываете?
       — Между собой организовались и грузы сопровождаем.
       — Крышуете то есть?
       — Ну почему сразу — «крышуете»? Просто правительство наше тупиковое. Во всем. Зачем на него работать? Крышевать — это в прошлом. Мы же вложились. И теперь помогаем людям работать.
       Ну хорошо… У Баранова, скажем, под «крылом» — местная фирма такси, мы разговариваем в ее комнатушке на Ревдинском железнодорожном вокзале. Гудки паровозные только подчеркивают высокую степень тревожности нашего разговора — и злость Баранова на весь мир, и настороженное молчание со взглядами исподлобья других «чеченцев»…
       — А льготами пользуетесь? Какими?
       — На электричках до Екатеринбурга я сам себе бесплатный проезд организую. Сажусь в поезд, показываю военный билет, что участник боевых действий, контролеры глаза закрывают — не связываются.
       Время проходит в ожидании хоть одного трезвого «чеченца» — поговорить, но такого найти в Ревде к вечеру не удается.
       — А что делать? — Баранов швыряет в меня слова, как булыжники из-за спины, с размахом: — Тут два выхода: или водка, или опять в Чечню. Я тоже по контракту поехал.
       — Зачем?
       — Отдохнуть. От вашей гражданки. Там все понятно. А тут одни проблемы. Все наши пацаны правду ищут. И не находят. А оттуда придешь — и видишь ясно: все тут разложилось. Брат брата швыряет — абсолютное швырялово. А там все честные: вот враг, вот мы.
       Вячеслав Зыков, председатель Свердловской областной общественной организации ветеранов, тоже «чеченец» нынешней войны, служивший водителем в медотряде, подтверждает слова Баранова: «Стремятся уехать обратно повоевать примерно процентов семьдесят «наших». От безысходности. Но отбор на контракт все-таки есть, и уезжают в Чечню около тридцати процентов».
       Таким образом, «рецидивистов» «чеченского синдрома» при полном отсутствии психологической реабилитации в Свердловской области — треть. За подобный рецидив врачей-клиницистов снимают с работы, а тюремные начальники, где тоже рецидив — повторение «ходки», — важнейший показатель, никогда не имели бы премиальных. Власть же, пославшая «чеченцев» на Кавказ и не желающая им помогать после, безболезненно вырулила на второй срок. И более того — не только теперь не желает отвечать перед обществом по «чеченским» долгам, но еще и наращивает свою безответственность.
       — Слышали, льготы отменяют?
       — Пусть отменяют, это «их» не спасет, — констатирует человек с черепом на шее. — Мы за Жирика. Будем продвигать патриотическое движение, брать пацанов с улицы и запихивать, запихивать, запихивать в военно-патриотические клубы. Если мы будем воспитывать, может, толк будет…
       — Какой толк?
       — Жесткая монархия.
       Простейшая вроде бы истина: государству экономически выгодно учить, лечить, реабилитировать «чеченцев» — обеспечивать их уровнем знаний, любым способом навязывать им эти знания, только чтобы голова и руки были заняты чем-то общественно полезным. Иначе — потоки наркоманов, алкоголиков, разбойников, не помнящих, что творят. Это элементарно, как «сила действия равна силе противодействия».
       Тем не менее ничего этого нет, а с наступлением «льготной реформы» даже требовать этого будет не у кого. Но куда деваться необученному? Необразованному? С потемками в душе и разуме? Возвращаться в Чечню — тем, кто может, с руками и ногами. За отдохновением. Единственная действенная «реабилитация», предложенная государством «чеченцам» сегодня, — это возможность вернуться на войну и убивать от имени государства… «Черепушку» на шею — и айда. «360 моих положили в Грозном… — скрежещет зубами Баранов. — После Комсомольского зачищал… Понимаешь? Что это такое?»
       Понимаю. Понимаю, что каждый платит по своим долгам. И все-таки горько за каждую сломанную, как спичка, душу.
       И еще об одном: совершенно очевидно, что если в стране найдется человек, который раскачает эту среду, — стране действительно будет конец. Никакой Путин, «возрождавший армию и великую Россию», положения не спасет. Потому что никакому Путину в глубинке давно не верят. И все это похоже на то, как описывают современники состояние умов перед Февральской революцией 1917 года. Словеса об уменьшении числа бедных как национальной идее, на деле — их увеличение. Паника царствующих особ перед лицом обнищавшей народной массы, доведенной до черты, — а градус толпы только растет…
       Страна, не желающая заботиться о своих гражданах, которых послала на войну, обречена на гибель. От руки тех, кого посылала.
       
       Окончание в следующем номере — о том, как живут семьи погибших Героев России.
       
       Анна ПОЛИТКОВСКАЯ, наш спец. корр., Свердловская область
       
16.08.2004
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

№ 59
16 августа 2004 г.

Власть и деньги
Командование фондовым рынком как сверхприбыльный бизнес
Курс силовых акций
ФСБрокеры. Эволюция «погонной» бизнес-активности
Власть и люди
Соборное уложение 2004 года. Государственная идеология — россизм
Цена закона
Деньги свистнули и поехали. Между кем распределили компенсации льготников
«Льготная реформа» приговаривает ветеранов чеченских войн к ликвидации
Мир и мы
Кто хочет войны между Россией и Грузией? Интервью с президентом Грузии Михаилом Саакашвили
Расследования
Проводник Басаева. Теперь точно известно, кто и как готовил нападение на Ингушетию 22 июня 2004 года
Добрая украинская традиция — прятать диктофоны под диван
Силовики Ростовской области провели спецоперацию на сердце
Серые тени в темном деле. Подозреваемый в похищении ребенка был уверен, что участвует в спецоперации
Суд да дело
«Три кита» нашего правосудия. Приговор следователю Павлу Зайцеву проштамповали на высшем уровне
Прокуратура настаивает на расовой версии убийства
Точка зрения
У Шаманова стыд и совесть есть — так решил суд. А известный ученый Гринберг в этом не уверен
Новости компаний
Зачем мелкому предпринимателю крыть Путина?
Хождение в сенат. Чем недоволен глава «Альфа-групп»
В Нижнекамске передел собственности идет по доктринам Хаббарда
Подробности
Ветеринаров подготовили к большой стрижке
Наградной отдел
Патриарх Алексий Второй наградил орденом человека, подозреваемого в похищениях и убийствах
Армия
Армия и силовые структуры получат триллион рублей
Четвертая власть
Всеволод Богданов: Почём газета в парандже?
Забота районной газеты — статьи доходов
Регионы
Свинский патриотизм
Наука
Конец света — за первым углом. Планетарный кризис начнется в 2004 году
Вольная тема
Александр Генис. Моя жизнь среди шпионов
Сюжеты
Что русскому здорово, то немцу — просто жизнь. Из России в Германию не на танке и обратно
Свидание
Георгий Гаранян: Модерн и авангард устарели
Отделение связи
Почём майка Чебурашки?
Кинобудка
Нет случайным связям! Две неголливудские премьеры августа
Культурный слой
Смерть в Венеции. 19 августа — 75 лет без Сергея Дягилева
Племянник Сергея Дягилева был вынужден скрывать свое происхождение
Наши даты
Алексей Алексеевич Леонтьев — великий сын великого отца
Галина Андреевна Белая — она говорила с кафедры то, что мы говорили на кухнях

АРХИВ ЗА 2004 ГОД
95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 35-36 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2004 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100