ПРЕСТУПЛЕНИЕ НЕНАКАЗАНИЕМ
В подмосковном УВД ее
можно легко приобрести
 Симка
родился «с бензином в крови». В свои 15 лет
пользовался среди друзей несказанным
авторитетом, так как превосходно разбирался во
всем, что связано с любым механизмом на колесах.
За баранку Симка впервые сел года в два — отец
вывел машину на проселок и усадил малыша на
колени. Максим-старший жал на педали, а Максим
Максимыч, он же Симка, крутил руль ручонками,
серьезно и сосредоточенно глядя на извилистую
дорожку впереди.
В 8 лет Симке купили мопед,
потом он увлекся картингом. Гонял Симка в секции
всю осень, пока мама Лена не потребовала
прекратить это безобразие, поскольку ребенок
приходит с картодрома весь мокрый и бесперебойно
болеет. Оставить картинг Симка согласился — а
что делать? Он себе уже всю жизнь вперед расписал.
Четко знал даже, в какой вуз будет поступать — в
МАДИ, на факультет двигателей внутреннего
сгорания. А постоянные болезни учебе и другим
интересам мешали — карате, например. И игре на
гитаре. Учиться играть Симке очень нравилось —
этим делом он два с половиной года занимался. И
пел душевно. Особенно удавалась ему песня Юрия
Шевчука «Это все, что останется после меня…».
А потом Симку убили.
В то утро 3
августа 2003 года, как всегда, за ним на дачу заехал
на мопеде закадычный друг Санька. Симка сел
позади него на мопед, и ребята покатили по своим
мальчишеским делам. Часов в восемь вечера, когда
Симка не вернулся к ужину, Лена с грозным видом
пошла искать гуляку. Потом Максим услышал с улицы
крик: «Симка разбился!». Прыгнул за руль и понесся
по улице, на ходу подсаживая в машину жену и
кого-то из соседей. По шоссе из Москвы в Касимов
тянулась громадная пробка. Максим пылил, как
сумасшедший, по обочине, пока не увидел гаишников
напротив АЗС в поселке Ново-Харитоново. Симка
лежал почти посреди дороги, укрытый белым
полотном. Вокруг молча стояли дачные мальчишки.
Лена, увидев это, завыла, как воют волчицы.
На кладбище нашли самое
красивое место для Симки. Потом там же, рядышком,
и Саньку положили. Не получив за сорок дней от
следствия никаких известий, Максим вновь пошел в
УВД. Следователь Следственного управления Д.
Натурин встретил Максима «оптимистической»
фразой: «А еще неизвестно, кто потерпевший!». Он
также сообщил, что пробу крови на алкоголь у
водителя «Жигулей»-восьмерки по фамилии Сушков,
сбившего ребят, взяли, но якобы «забыли» отвезти
на анализ. Начальник отдела СУ при УВД Раменского
района А. Назаров заявил Максиму, что выяснять, по
чьей вине в уголовном деле нет данных о наличии в
крови водителя алкоголя, он не будет. Потому что
якобы не знает как.
Первоначальную схему ДТП,
составленную сразу после происшествия
сотрудниками ГИБДД при участии понятых,
следователь Натурин из рассмотрения фактически
исключил. Новую схему он составил со слов
Сушкова, водителя «восьмерки». Ради этого 7
августа 2003 г. был проведен повторный «осмотр
места происшествия». В результате место
столкновения, четко определенное сотрудниками
ГИБДД на первоначальной схеме по объективному
критерию (осыпи грязи, краски и стекла на
асфальте), «сместилось» почти на полметра от
реального. «Уточненная» схема была представлена
на ведомственную автотехническую экспертизу в
ГУВД Подмосковья, но эксперты сделали выводы:
«восьмерка» ехала со скоростью не менее 78 км/ч,
что запрещено в пределах населенного пункта.
Двигаясь со скоростью 60 км/ч, водитель, скорее
всего, мог избежать столкновения. Тогда
следующий взявший дело следователь, С. Голынчев,
представил эксперту данные «эксперимента», в
ходе которого посадил Сушкова на первый
попавшийся мопед и тот показал, «как дело было».
Допросили свидетеля Широкова (чью машину Сушков
также протаранил, а потом отремонтировал),
который через 9 месяцев после происшествия вдруг
«вспомнил», что столкновение произошло еще
дальше от осевой линии, на расстоянии 1,8 метра.
Вновь была назначена
экспертиза, и теперь уже эксперты ГУВД по
представленным материалам сделали
вероятностный вывод, что столкновения водитель
«восьмерки», скорее всего, избежать не мог.
Несколько
раз следствие прекращало это уголовное дело. И
каждый раз, после жалоб Максима в прокуратуру г.
Раменское, вынуждено было дело возобновлять. Тем
не менее следователи всячески препятствуют
появлению в деле материалов, свидетельствующих о
виновности Сушкова. Только по команде
прокуратуры следователи признали Максима и Лену
потерпевшими, однако стараются не допускать их к
знакомству с ходом следствия в рамках прав,
предоставленных законом. Просто не направляют им
документы, ссылаясь то на «отсутствие бумаги», то
на «неправильно записанный адрес».
— Я сначала никак не мог
понять, что там в УВД происходит, — говорит
Максим. — Потом один человек «со связями» обещал
разузнать. Через некоторое время он сказал, что
Сушков якобы отдал дачу и немалые деньги за то,
чтобы его не посадили.
После жалобы Максима в
Главное следственное управление при ГУВД
Московской области Натурину, Голынчеву и
Назарову влепили по выговору. Однако ГСУ
отказалось брать дело к своему производству и
отправило его обратно в УВД Раменского — видимо,
бюрократически рассудив: «Сами навертели — сами
и расхлебывайте». Голос начальника отдела СУ
Назарова в недавнем разговоре с автором этих
строк был самодоволен. Отвечать на вопросы
Назаров отказался. Следователь Голынчев был
также абсолютно уверен в себе. На мои вопросы:
«Почему в вашем постановлении о прекращении
уголовного дела содержатся лишь те данные о
месте столкновения, которые основаны на
субъективных показаниях заинтересованной
стороны, а именно Сушкова? Почему нет ни одного
слова о месте столкновения, определенном на
первоначальной схеме по такому объективному
критерию, как осыпь грязи?» — Голынчев абсолютно
спокойно ответил: «Это, наверное, техническая
ошибка».
За все годы тесной
журналистской работы с сотрудниками
правоохранительных органов я никогда не
встречал АБСОЛЮТНОГО спокойствия следователей,
сознательно укрывающих от наказания человека,
совершившего, возможно, двойное убийство детей. И
такого чувства АБСОЛЮТНОЙ безнаказанности.
Очень спокойного, рутинного даже чувства.
Уже полтора
года в Раменском длится скандал, связанный с
местным УВД. Главврач районной больницы выяснил,
что одна из бригад «скорой помощи», подстанция
которой расположена при больнице, «залечила» до
смерти трех человек. Врач этой бригады Деева и
фельдшер Поцелуева, приезжая на вызов к
старушкам и старикам, вымогали деньги за якобы
эффективное лечение. Лечение это представляло
собой введение людям препаратов, от которых им
только хуже становилось. Главврач направил
результаты служебного расследования в Раменскую
прокуратуру. Однако прокуратура передала дело
все в то же УВД, которое его тихонько прекратило.
Затем милиция организовала сбор компромата на
главврача больницы. Причина такого
противоестественного поведения руководства УВД
оказалась простой — врач Деева является… женой
заместителя начальника Раменского УВД Авдеева. А
гражданка Поцелуева — женой руководителя УФСБ
по Сергиево-Посадскому району Московской
области.
Об этом скандале много
писала центральная пресса, однако ГСУ ГУВД
Московской области никак на информацию не
прореагировало.
Можно понять тех
разрекламированных по ТВ высокопоставленных
«оборотней в погонах», которые занимались
перерегистрацией ворованных на Западе
автомобилей. Можно понять и даже пожалеть
пьяного лихача, случайно сбившего насмерть
детей. Но понять лиц в форме сотрудников милиции,
которые бы спокойно и сознательно,
целенаправленно и безнаказанно укрывали за мзду
убийц или «крышевали» собственную родню,
сознательно убивающую стариков, невозможно. Это
как зараза, влезающая в наш человеческий мир из
какого-то другого, бесчеловечного, измерения.
…За три дня до смерти
Саньки его мать пришла к Лене и сказала, что
Санька не вернется.
— Ты что! — закричала
Лена. — Надо надеяться, бороться…
— Мне сон сегодня был —
знаешь, как наяву. Что Санька в комнату входит:
«Мама, ты не будешь меня любить меньше, если я не
вернусь?». «Ну что ты, — отвечаю, — конечно, я буду
любить тебя везде, где бы ты ни был!». — «Тогда я
лучше с Симкой останусь, ладно?»
Эти мальчишки — хорошие,
добрые, умные и талантливые мальчишки — ушли.
Другие, которые вокруг Симки на дороге стояли,
остались наедине с миром, где жизнью правит
нежить.
Как бы — не везде.
Как бы — в одном отдельно
взятом районе Подмосковья.
В других местах как бы
успешно ловят «оборотней».
Кирилл СВЕТИЦКИЙ
02.08.2004
|
