КАЖДОМУ ФАРАОНУ — СВОЮ ПИРАМИДУ
Правительство снова
делает ставку на ГКО
Главным
словом нашего времени стало «стабильность». У
нас стабильный президент, не позволяющий себе
дирижировать иностранным оркестром. У нас
стабильный парламент, забывший о глупостях типа
импичмента. Стабильно выплачивают зарплату и
пенсии. По телевизору показывают стабильные
новости. И визитной карточкой правительства тоже
считается стабильность. Слово это стало уже
заклинанием, как «рейтинг» и «ВВП». Потому что
народ устал от реформ и хочет этой самой
стабильности (о чем еще два года назад заявил
президент во время очередной зарубежной
поездки).
Но если не
брать во внимание морок красив фраз, можно
нечаянно и удивиться: государство только и
делает, что азартно рискует и… готовится к
кризису. А правительство наше — правительство
рискованных экспериментов, решившее успеть
закончить все свои дела до начала заранее
известных неприятностей.
Судите сами: сейчас что ни
событие, то форсмажор. Наехали на «ЮКОС» —
получили отток капитала и тварь дрожащую на
месте отечественного бизнеса. Пенсионная
реформа — вроде бы планировали создать
конкурентный рынок, а вышла государственная
финансовая монополия, питающаяся нашими
деньгами без серьезных гарантий их возвращения.
Затем — «загогулинка» под видом
административной реформы: поснимали неугодных
министров и расставили нужных людей. Однако
переезд, как известно, хуже пожара, и потому в
суете этой было потеряно время на проработку
«социальных» законопроектов. В итоге Думе
пришлось принимать сыроватые заготовки,
основной смысл которых — переложить
ответственность за все с центра на регионы. Это
на самом деле тоже прокладка на случай грядущего
кризиса.
Наконец, попытка навести
порядок в банковском секторе оказалась
настолько грубо сработанной, что едва-едва не
загнулись частные банки. А выиграли —
государственные: Внешторгбанк получил за
бесценок филиальную сеть погибшего «ГУТА-банка»,
и «Сбер» — новые тысячи перепуганных вкладчиков,
убежавших от коммерсантов.
Как ни крути, госструктуры
выходят из всех передряг не только с высоко
поднятой головой, но и с распухшими бумажниками.
Причем они тем толще, чем активнее действует
правительство.
Но действует оно очень
рискованно. Поскольку очевидна истина: вся
стабильность основана на нефти — нетвердой
субстанции, цены на которую и определяют всю нашу
жизнь, а вовсе не на попытках оздоровить
экономику.
Понимают, что делают? Ждут
неприятностей? Понимают, ждут и готовятся,
накачивая гигантский стабилизационный фонд,
хвастаясь огромными золотовалютными резервами.
Ведь, казалось бы, зачем копить средства, лежащие
мертвым грузом, если при составлении бюджета
ежегодно и по любому поводу сообщается, что денег
нет? Нет — ни на что. И потому, нам говорят,
необходимо изымать деньги у населения,
придумывая, например, отмену льгот.
Все деньги рано или поздно
кончаются: особенно шальные и чужие. Но здесь, как
в рулетке, главный вопрос только в том, на чьи
деньги играешь — казенные или свои.
Правительство, как известно, играет на деньги
бюджета, то есть на наши. Следовательно, риски
делятся соответственно: на государственные и
наши.
Государство может
позволить себе рисковать — заначка в виде
стабфонда всегда под рукой. По сравнению с таким
чудесным, удобным во всех отношениях вариантом
необходимость проводить экономическую политику,
не ведущую к критическим ситуациям, кажется
излишней. Можно пойти и ва-банк. Тем более что
ставка в этой игре — ускоренное построение
управляемого госкапитализма. А если все гакнется
— расплатится население. Золотовалютных
резервов хватит аккурат на спасение бизнеса
власти.
Рынок внутреннего
долга
В девяностых, когда
государство (не путать со страной) было бедным,
российские власти ожесточенно выбивали кредиты
Международного валютного фонда (МВФ) и Мирового
банка. Теперь, когда бюджет распух от
нефтедолларов, чиновники с не меньшим
энтузиазмом от этих кредитов отмахиваются.
Причем лекарство от двух разных болезней
предлагается одинаковое — развитие рынка
внутреннего долга, то есть рынка государственных
краткосрочных обязательств (ГКО) и облигаций
федерального займа (ОФЗ). Министр финансов Кудрин
предлагает заменить ими западные транши и вообще
всячески развивать и поддерживать ГКО и ОФЗ.
Наиболее развитым за всю новейшую историю рынок
внутреннего долга был летом девяносто восьмого.
Один этот факт заставляет повнимательнее
приглядеться к кудринской инициативе.
В принципе за
трехбуквенными аббревиатурами, вызывающими
неприятные исторические аналогии, скрываются
нормальные инструменты экономической политики.
ГКО и ОФЗ — примерно то же самое, что векселя и
облигации частных фирм. Требуется государству
оперативно собрать денег под какие-нибудь свои
нужды — оно занимает их на рынке, а потом
возвращает с процентами. Главное, чтобы проценты
не были слишком большими.
В 1997—98 годах это золотое
правило было нарушено. Не успевая расплачиваться
по старым долгам, правительство латало дыры с
помощью новых займов, накручивая при этом
комиссионные. Дело кончилось дефолтом. Оно и
понятно: если безработный будет постоянно
занимать в долг, обходя всех новых друзей и
знакомых, рано или поздно ему перестанут
доверять. И посадят в долговую яму.
Все завершилось так плохо
потому, что порочной была сама идея
финансировать катастрофический дефицит бюджета
за счет ГКО. Когда человек берет в долг, понимая,
что не сможет вернуть деньги, он явно собирается
кинуть сердобольных кредиторов. Когда
аналогичную вещь делает компания или
государство, начинается строительство
финансовой пирамиды.
Сейчас ожидать точного
повторения ситуации вроде бы не стоит. Объемы
планируемых займов меньше, доходность ГКО—ОФЗ
невелика. Но риски есть, и немалые.
Во-первых, нельзя
исключать того, что ГКО—ОФЗ попытаются сделать
еще одним морозильником для нефтедолларов
наряду со стабилизационным фондом и
золотовалютными резервами ЦБ. Маленький нюанс:
рынок внутреннего долга, по сути своей, не
морозилка, а скороварка. Перегреется —
взорвется.
Во-вторых, цены на нефть не
могут бесконечно витать в заоблачных высотах.
Если обвал случится неожиданно и окажется
резким, это уже будет миниатюрная копия прошлого
дефолта. Если он будет долговременным, то
аналогия станет полной. И нет гарантии того, что
финансовые власти не поддадутся искушению
покрыть кассовый разрыв за счет тех же ГКО.
Государственная
краткосрочная пенсия
Зачем, казалось бы,
вообще допускать такие риски? Минфин и ЦБ с
теми-то деньгами, что уже есть в стране, до конца
совладать не могут. К чему еще и внешние займы? Но
Россия продолжает занимать. Это объясняется, в
частности, тем, что соглашения о нынешних
кредитах были достигнуты несколько лет назад,
когда транши МВФ и Мирового банка были
необходимы для покрытия бюджетного дефицита.
Отказаться от бесполезных, по сути, денег мы не
можем. Вот и получается, что в прошлом году из 5,3
миллиарда долларов кредитов правительство
освоило только 1,9. В этом году цифры еще
красноречивее: 4,1 и 1,2 миллиарда долларов
соответственно. Остальные три миллиарда не
работают. А ведь их придется возвращать.
Впрочем, не все члены
правительства считают внешние заимствования
бесполезными. Министр экономического развития
Герман Греф, к примеру, предлагает их наращивать,
объясняя это необходимостью финансировать
борьбу со СПИДом, строительство очистных
сооружений в Санкт-Петербурге, развитие
статистики и тому подобные социальные проекты,
под которые бизнес денег ни за что не даст. Вот
поэтому-то министр финансов Алексей Кудрин,
отчасти соглашаясь с оппонентом, решил изменить
вектор заимствования — извне вовнутрь. Мол,
правительство, выпуская ГКО и ОФЗ, соберет на
рынке «анонимные» деньги и распределит их так,
как нужно.
Впрочем, не исключено, что
у Белого дома есть другие резоны для раздувания
внутреннего долга. Несмотря на то, что
федеральный центр выжал все, что можно, с
регионов и нефтяников, в очередном бюджете
нежданно-негаданно может нарисоваться разрыв
между расходной и доходной частями. Дело в том,
что правительство само себя загнало в угол:
дополнительные нефтедоллары в обязательном
порядке складируются в стабфонде, а траты
предполагаются нешуточные. Возможно, часть их и
будет покрыта за счет ГКО—ОФЗ. То же самое
делалось в 1997—98 годах. Но тогда денег
действительно не было. Сейчас же правительство
оказывается в положении человека, который
складывает зарплату в кубышку, беря при этом в
долг. Странная логика.
Это, впрочем, смотря у кого
занимать. Я бы в такой ситуации пошел не к
ростовщику, а к хорошему знакомому, а еще лучше —
к родственнику. Таким образом может действовать
и правительство. Один из основных покупателей
ГКО—ОФЗ — управляющая компания Внешэкономбанка
(ВЭБа). Напомню: по умолчанию ей доверили свои
пенсионные накопления более 90% россиян. Эти
колоссальные средства нужно в чем-то держать. По
закону львиную их долю ВЭБ не может вложить ни во
что, кроме как в госбумаги. Объем накоплений
растет. Не исключено, что именно под них
выпускаются новые ГКО.
Минфин такой расклад
более чем устраивает. ВЭБ может занимать на очень
невыгодных условиях: ему больше некуда деваться.
Да и страдает от этого госбанк не сильно:
комиссию за обслуживание стариковских заначек
ВЭБ получает не с прироста вложений, а с их
объема.
Нас как честных
налогоплательщиков и будущих пенсионеров такая
схема не может радовать. Получается, что наши
пенсионные деньги де-факто становятся частью
бюджета. Это как госзаймы в СССР —
добровольно-принудительное спонсирование
родного государства.
Впрочем, такой поворот
событий — прямое следствие пенсионной реформы.
Поэтому нам остается надеяться на то, что
пирамида ГКО, которая строится нынче на наших
пенсиях, хотя бы не рухнет. А в этом есть сомнения,
и немалые.
Спекулянты are welcome!
Дело в том, что Минфин
предлагает развивать внутренний рынок за счет
нерезидентов — иностранных банков и
инвестиционных фондов. И даже готов дать им
большую свободу. Сейчас иностранцы вынуждены
резервировать на счетах в ЦБ пятую часть денег,
вложенных в ГКО—ОФЗ. На целый год. То есть в
случае неприятностей они не смогут оперативно
«вынуть» из России свои деньги. Если смогут
вообще.
Предположим, что правила
игры для нерезидентов упростили. В таком случае,
если рубль начнет расти относительно
американской валюты (а его толкают вверх все те
же нефтедоллары), ГКО—ОФЗ будут интересны
иностранцам как инструмент валютных спекуляций.
Продаешь на рынке энное количество долларов —
покупаешь рублевые облигации; ждешь, пока доллар
упадет в цене, сбрасываешь госбумаги, покупаешь
на ту же сумму в рублях большее количество
долларов. Все гениальное просто.
Спекулянты раскачивают
рынок. По определению. Соответственно,
актуализируются те самые риски, о которых было
сказано выше. Варианты развития событий можно
прогнозировать в деталях.
Ситуация первая.
Нефтедолларов становится все больше и больше.
Центробанк не успевает замораживать их в
золотовалютных резервах. Раскручивается
инфляция. В такой ситуации Минфин может помочь
собрату (благо с назначением Сергея Игнатьева,
выходца из вотчины Кудрина, председателем ЦБ эти
ведомства не разделены «китайской стеной», как
то, по идее, должно быть). Тогда Минфин под
благовидным предлогом выпускает новый заем.
Рынок продолжает греться, в игру включаются и
наши частные компании. Летящий лом остановить
сложно.
Ситуация вторая,
альтернативная первой или, что хуже, следующая
сразу за ней. Цены на нефть падают. Иностранные
спекулянты, почуяв неладное, захотят вывести
свои деньги. Минфин, дабы не обрушить рынок, будет
вынужден удерживать их, повышая доходность. Это
уже основание пирамиды. Параллельно сокращаются
поступления в бюджет, расходная часть которого
верстается на широкую ногу. Конечно, дефицит по
закону должен финансироваться из стабфонда. Но
тогда придется расписаться в том, что «черный
день» наступил. В том числе и перед президентом.
Как же велик в такой ситуации будет соблазн
компенсировать временные трудности за счет
внутренних займов! А это уже
пирамидостроительство в чистом виде. Чем оно
заканчивается, мы все прекрасно знаем.
Конечно, такое развитие
событий — не более чем версия. Но сам факт того,
что она имеет право на существование, заставляет
насторожиться. ГКО — штука прожорливая, и совать
ей в рот палец нужно, предварительно
перекрестившись.
Алексей ПОЛУХИН
КОММЕНТАРИИ
ЭКСПЕРТОВ
 Евгений
ЯСИН, научный руководитель Высшей школы
экономики:
— На мой взгляд,
правительство может делать ставку на развитие
рынка внутреннего долга по двум причинам.
Во-первых, государственные ценные бумаги — один
из инструментов стерилизации денежной массы. В
условиях большого притока валюты от экспортной
выручки это очень важная задача. Использовать
для ее решения ГКО—ОФЗ в принципе можно, если
правильно учесть все технические аспекты —
стоимость займов, их кредитный рейтинг и так
далее. Во-вторых, сейчас неизбежно возникнут
проблемы с бюджетом. К значительному снижению
ставки единого социального налога добавились
возросшие расходы на монетизацию льгот. Поэтому
я не исключаю того, что Кудрин может попытаться
решить эти проблемы с помощью займов на
внутреннем рынке. Решение краткосрочных задач с
помощью наращивания госдолга я считаю
принципиально неверным, хотя и допустимым в
очень ограниченных объемах. Вообще же, по моему
глубокому убеждению, если России и нужны заемные
средства, то это кредиты частному бизнесу, а не
государству.
 Алексей
ВОРОБЬЕВ, аналитик ИК «Атон»:
— Система ГКО—ОФЗ
нужна для развития рынка внутреннего долга.
Сегодня все хорошо, а завтра упадут цены на нефть.
Будет необходим внутренний заём. А система не
развита, она не работает! Поэтому государство
занимается этим развитием, в том числе
законодательным путем. Например, со второго
полугодия планируется допустить на рынок
внутренних займов нерезидентов. Ставки с учетом
инфляции отрицательны. Это очень выгодно для
федерального бюджета.
Компенсацию дефицита
бюджета Пенсионного фонда планируется
осуществлять за счет стабилизационного фонда и
внутренних резервов, например выпуска
специальных обязательств для финансирования
пенсионных накоплений. Но даже если для этого
использовать ГКО и ОФЗ, то дефолта по внутренним
обязательствам, как в 1998 году, не будет. Тогда
правительство старалось покрыть дефицит бюджета
за счет внутренних займов, обещая запредельные
доходы по государственным ценным бумагам.
Другого источника финансирования просто не было.
Сегодня макроэкономическая стабильность
поддерживается за счет высоких цен на нефть.
Гособязательства
контролируются государственными и
полугосударственными структурами. Фактически мы
видим перекладывание из одного кармана в другой.
Но средства Пенсионного фонда, Сбербанка и так
далее обезличены. То есть мы не можем говорить,
что конкретно ваши деньги вложены в эти
государственные ценные бумаги. Фактически
Пенсионный фонд и Сбербанк имеют право
распоряжаться этими средствами как угодно.
Но, по сути, это порочная
практика. Она сказывается на процентной ставке.
По депозитам в Сбербанке, например, очень низкие
проценты. Это происходит за счет того, что у
Сбербанка большой портфель гособязательств.
Тот факт, что и инвестором,
и покупателем является государство, приводит к
неэффективности рынка. На нем нет крупных
частных игроков. Спрос монополизирован
государственными и полугосударственными
структурами.
 Михаил
ДЕЛЯГИН, директор Института проблем
глобализации:
— Необходимости
масштабных заимствований нет. «Заначка»
федерального бюджета составляет примерно 16
миллиардов долларов. Развитие рынка госдолга
необходимо лишь потому, что существует армия
людей, которая занимается его обслуживанием. Их
нужно трудоустроить и обеспечить заработком.
Если говорить о ГКО как об
инструменте стерилизации излишней денежной
массы, то это возможно, но достаточно рискованно.
Если делать это чересчур активно, то госбумаги
могут просто сбросить. Есть более безопасные
способы избавления от избыточной ликвидности.
Полученные деньги все равно поступают в казну, и
стерилизация происходит на счетах бюджета.
По прогнозам Минфина,
объем госзаймов будет уменьшаться, а внешний
долг — постепенно конвертироваться во
внутренний. В такой ситуации опасности того, что
госзаимствования будут покрываться за счет
пенсионных денег и денег вкладчиков, на мой
взгляд, нет.
 Евгений
ГАВРИЛЕНКОВ, главный экономист ИК
«Тройка-диалог»:
— На самом деле
масштабные заимствования — всего лишь один из
вариантов политики правительства. Когда Минфин
говорит, что мы будем сокращать внешний долг, это
значит, что мы будем переоформлять его во
внутренний. Это необходимо для поддержания
финансовых рынков. К тому же такая политика
облегчает жизнь самому Минфину, поскольку
процентные ставки фактически отрицательны. В
такой ситуации вероятность того, что ГКО и ОФЗ
станут еще одним инструментом стерилизации,
существует.
Проблем с бюджетом у нас
нет. Цены на нефть, по консервативным оценкам,
останутся на прежнем уровне — 26 долларов за
баррель. В реальности же они, скорее всего,
вырастут. Так всегда бывает. Мы готовимся к
худшему, а доходы превышают планируемые. Доллар
будет слабым, дефицит долларов в Америке велик.
Поэтому никаких изменений в худшую сторону не
предвидится.
Проблема наращивания
внутреннего долга в другом. Фактически
государственные заимствования покрываются за
счет пенсионных средств и денег вкладчиков. В
этом и состоит опасность такой политики.
Госзаймы отвлекают деньги. Таким образом, из-за
низких процентов пенсионные накопления, скорее
всего, будут таять.
Подготовила
Елизавета ОКУЛОВА
29.07.2004
|
