ДЕЛО С ИСТЕКШИМ СРОКОМ ГОДНОСТИ
Но в Мещанском суде
продолжают предъявлять доказательства вины
Ходорковского и Лебедева
 В понедельник 26 июля суд исследовал
доказательства, предложенные государственным
обвинителем. Дмитрий Шохин представил документы
из разных томов дела. По задумке, эти бумаги
должны помочь ему доказать незаконное
завладение акциями Московского
научно-исследовательского института по
удобрениям и инсектофунгицидам имени проф. Я.В.
Самойлова (АО «НИИУИФ»).
Институт был основан в 1919
году и до середины 1990-х неустанно трудился на
благо родины, пока его, если верить прокурору, не
захватил «ЮКОС». Сам Михаил Ходорковский в
недавней речи назвал АО «НИИУИФ» «одним из
немногих успешно действующих российских
отраслевых научных центров».
По версии обвинения,
сотрудники МЕНАТЕПА изготовили подложные
документы и через подконтрольные коммерческие
организации захватили НИИУИФ. Банк МЕНАТЕП
учредил акционерное общество «Уоллтон», которое
приняло участие в инвестиционном конкурсе и
получило 44 процента акций НИИ. При этом Михаилу
Ходорковскому было «заведомо известно, что
инвестиционные обязательства исполняться не
будут, а гарантии об их выполнении должны быть
предоставлены в комиссию по подведению итогов
конкурса лишь с целью признания АОЗТ «Уоллтон»
победителем, без намерения исполнения
обязательств». Так сказано в обвинительном
заключении.
В уголовном деле
обнаружился целый букет фирм с затейливыми
названиями: «Альт», «Камея», «Арго», «Триада»,
«Гамлет». Образованы они были, по мнению
Генпрокуратуры, Ходорковским и Лебедевым
специально для того, чтобы «распылить»
похищенные акции НИИУИФа.
Все это время Михаил
Ходорковский продолжал штудировать «Всемирную
историю». Платон Лебедев внимательно слушал
прокурора, делал заметки и однажды попросил его
повторить фрагмент, который плохо расслышал.
Дмитрий Шохин попробовал выполнить просьбу, но
увяз в аббревиатурах.
После этого Лебедев
сосредоточился на кроссворде. Недавно
журналисты поинтересовались у адвоката Евгения
Бару, самостоятельно ли его подзащитный
подготовил свой ответ на обвинительное
заключение. Адвокат оскорбился: «Разумеется, сам.
Он эрудированный человек!».
Монотонное чтение изредка
прерывалось репликами адвокатов: «Уважаемый суд,
обратите внимание на то, что этот протокол не
датирован», «В этом документе отсутствует
подпись». Ходорковский заявил, что подпись на
некоторых документах выполнена не его рукой:
«Мою подпись не подделывали: она даже не похожа
на мою». По словам бывшего главы «ЮКОСа», он
впервые увидел эти бумаги, когда Генпрокуратура
предоставила материалы дела для ознакомления.
Сомнительных документов в деле оказалось
довольно много. Прокурор Шохин охотно соглашался
с замечаниями, а суд на происходящее не
реагировал вовсе.
…Через улицу от здания
суда стояли молодые люди с плакатами и
воздушными шарами, раскрашенными в
геральдические цвета «ЮКОСа». Но недолго.
Милиционеры сообщили им, что «пикет
несанкционирован», и предложили разойтись
по-хорошему. После короткой дискуссии молодежь
разошлась, отпустив шарики на свободу.
Гособвинитель тем
временем читал документы, касающиеся
совместного предприятия «Рашн Траст энд Трейд»
(«РТТ») и МЕНАТЕПА. Среди предъявленного
попадались «ценнейшие доказательства» вины
подсудимых, например, распоряжения, касающиеся
режима работы в праздничные дни; протокол
собрания «РТТ» по поводу распределения прибыли
за третий квартал 1993 года, а также инструкция «О
порядке работы с клиентами» двенадцатилетней
давности. Потом судьи не выдержали и объявили
перерыв.
…Адвокаты раскрывают
ноутбуки. Секретарь чинит карандаши. Жужжит
кондиционер. На прошлой неделе он не справлялся с
работой, но теперь в зале прохладно: людей в
Мещанский суд приходит меньше. Из следственного
изолятора прислали традиционную, наверное сотую
уже, справку о том, что здоровый Ходорковский
здоров. Ее одобрили все. Из другого СИЗО про
тяжелобольного Лебедева опять ничего не
прислали. Прокурор продолжил чтение.
Первая половина дня ушла
на документы, описывающие взаимоотношения
администрации сибирского города Лесной и
местных предприятий. Эти предприятия платили
половину налогов векселями «ЮКОСа». Местная
администрация не возражала: «нефтяные» векселя
быстро и выгодно продавались одному из
московских банков. Выяснилось, что фирмы даже
переплатили и администрация вернула часть денег.
Вообще-то закон ничего не говорит о том, что
налоги нельзя платить ценными бумагами, но
следователям Генпрокуратуры нововведение
почему-то не понравилось.
Снова зашла речь о НИИУИФ.
Прокурор вдохновенно говорил о химизации
сельского хозяйства страны и о том, как «ЮКОС»,
похитив акции НИИ, вверг всех отечественных
земледельцев в нищету.
…Секретарь дремал под
сенью российского триколора. Конвойные
осваивали игры, спрятанные в сотовые телефоны.
Главный охранник однажды сделал короткий звонок,
но суд не прореагировал: только журналистам
нельзя входить в зал с включенным телефоном.
Михаил Ходорковский шуршал пакетом с книгами.
Атмосфера напоминала
университетский экзамен: сбивчивая речь
испытуемого и скептицизм экзаменаторов. Когда
Дмитрий Шохин начал читать один из документов,
Генрих Падва заметил, что «документ нельзя
сейчас оглашать, потому что его автор проходит
свидетелем по делу, он еще не допрошен». Прокурор
согласился.
Потом в деле нашелся
фрагмент устава фирмы «Эльбрус». Падва заметил,
что «на этих страницах много неоговоренных
исправлений: вымараны названия фирм. Кем и когда
— неизвестно». Прокурор объяснить происхождение
исправлений в документе, предъявленном в
качестве доказательства, не сумел.
В седьмом часу судьи
задумчиво взглянули на обложившегося томами
Дмитрия Шохина и объявили перерыв в слушаниях до
четверга.
P.S.
Мирный ход процесса не должен вводить в
заблуждение. Затишье в Мещанском суде с лихвой
компенсируется боевыми действиями на других
фронтах. В Мосгорсуде проходит процесс над
сотрудником безопасности «ЮКОСа» Пичугиным —
основная схватка намечена именно там. Неслучайно
в преддверии этого суда Генпрокуратура объявила
в розыск совладельца «ЮКОСа» Леонида Невзлина:
якобы он причастен к тем убийствам, которые
вменяют в вину и Пичугину.
Ход ожидаемый. Два месяца
назад «Новая» уже предполагала подобное
развитие событий: дела, которые стремятся к
полному развалу, нужно подкрепить чем-нибудь
чудовищным и кровавым, чтобы общественное мнение
на Западе и в России не столь настойчиво задавало
вопросы по поводу всего происходящего.
Игорь КОВАЛЕВСКИЙ
29.07.2004
|
