АRT-менеджер Владимир БАБКОВ:
БИЗНЕС-ПЛАН КАК СИМФОНИЯ
Он считает, что экономика
— это только часть культуры
Владимир
Бабков — не художник, не куратор — в
арт-сообществе персона известная.
На фоне артистической
тусовки выделяется не только деловым костюмом и
серьезной манерой поведения — еще убийственно
четкими вопросами об организационном и
финансовом аспекте любого праздника жизни.
Зануда?
Человек-проект! Член Союза
композиторов и магистр британского университета
Роберта Гордона, Бабков в одиночку придумал и
стал издавать уникальный журнал «АRT-менеджер».
Рекомендуемый как «журнал для профессионалов»,
он стал ежеквартальной азбукой продюсирования
культуры — того этапа творчества, на котором
происходит встреча художника с современниками.
Что такое product placement и
мерчендайзинг, как организовать гастроли или
устроить выставку, найти дирижера или привлечь
спонсора — разжевано шеф-поваром. Среди
постоянных рубрик журнала — интервью с
топ-менеджерами, ярмарки вакансий, информация о
грантах и культурных фондах, арт-форумы,
мастер-классы, расписание фестивалей.
Рейтинг некоммерческого
издания повышается с каждым номером, а его
героями становятся те, у кого времени на интервью
с журналистами «от культуры» обычно не
находится.
Последнее увлечение
Бабкова (тема последнего номера) —
социокультурный градообразующий проект и путь
экономического выживания малой провинции.
 – Культура — такой же базовый ресурс
постиндустриального общества, как нефть, газ,
золото. Мы только начинаем осознавать, каким
потенциалом обладаем, в то время как
цивилизованные страны давно эксплуатируют свою
культуру — помните, как президент Франции
воскликнул: «Наша культура — это наша нефть!».
Если между двумя
переписями населения с карты страны исчезали две
деревни из пяти, то в течение ближайших 15 лет
исчезнет один город из трех. Фактором развития
городов могут стать социокультурные проекты,
которые должны заменить умирающие
градообразующие предприятия, ставшие обузой на
шее города и причиной безработицы. В городах нет
добывающих приисков и залежей газа, но есть
исторический потенциал, который можно заставить
работать на экономическое развитие города.
Обеспечить занятость населения — по силам
культурной индустрии…
— Можете привести
конкретные положительные примеры из российской
практики?
— Через 5—7 лет можно
увидеть результат (такие бренды, как Канны,
Авиньон, Зальцбург, раскручиваются полвека), пока
наблюдаются попытки: «Великий Устюг — родина
деда Мороза», более удачный проект в городе
Мышкине Ярославской области с Музеем мыши,
Театром мыши (В 2002-м — в год Мыши — состоялся
фестиваль, который посетили 50 000 человек, а доход
местной турфирмы составил 2 млн рублей); город
Углич с Библиотекой русской водки и Музеем мифов
и суеверий; идея инициировать проект «Тамбовский
волк». (Был же факт — Дума заседала по вопросу:
кому ставить памятник — тамбовскому волку или
Пиросмани. Волк победил.) Важна аккумуляция
информации: темой регионального развития
заинтересовались такие институции, как Фонд
Института экономики города, сегодня я был в фонде
«Евразия», там согласны работать над
социокультурным планированием регионов.
— Вы уверены, что это
задача столичных культуртрегеров, а не проблема
«продвинутости» местных властей?
— Москва как центр
информации, аккумулятор мирового опыта должна
помочь методологией. Но основа проекта — лидер,
желательно харизматический: чиновник, бизнесмен,
учитель. Второе: в проект должно быть втянуто все
население города. Третье: местный бизнес,
внутренний инвестор, должен видеть
потенциальную прибыль. И, наконец, городская
власть должна понимать, что качество жизни
поднимается на новую ступеньку. Рыночная
экономика уже доказала свою несостоятельность в
постановке каких-либо целей, кроме потребления.
Новой экономике страны нужна этическая и
ценностная основа. Качество жизни — это прежде
всего культурная конструкция, это представление
людей о благосостоянии своей среды, это развитие
социального окружения.
— Не поспоришь. Лучше
расскажите, как жизнь опровергает идеальные
схемы.
— Исходная проблема
— прежде всего в советском менталитете. Мы
позиционируем культуру как сферу социальную —
то есть вечно просящую денег. Но время
изменилось, и от таких институций, как музей,
театр, филармония, мы вправе ожидать инициатив,
завязанных на развитии города.
— Как же
несовместимость категорий прекрасного и
полезного?
— Мир
глобализируется необратимо. Процесс остановить
невозможно, можно либо включаться в него, либо
остаться на обочине. Если не мы инициируем
привлекательные для внутренних инвесторов
проекты, внешние не появятся. И мы будем
по-прежнему ездить смотреть Диснейленд — то есть
вывозить капитал. Рынок третьего тысячелетия —
это рынок идей, в том числе социокультурных.
Новые русские либералы не могут привыкнуть, что
экономика — часть культуры, но не ее основа.
Почему считается, что нашу неразвитую экономику
надо пытаться интегрировать в мировую, а нашу
великую культуру — охранять как национальную
идентичность? Только культура дает смысл и
ориентиры развития. Качество жизни меньше всего
определяется размерами страны и политическими
партиями. А вот культурный ресурс — основа
самоидентификации. Человек представляется: «У
нас международный кинофестиваль, я из города
такой-то биеннале». Рекомендация «Я оттуда, где
автомобильный завод на грани нервного срыва» —
не впечатляет.
— На обывательском
уровне культура понимается скорее как синоним
искусства, а не как сумма знаний, накопленных
цивилизацией. Те, кто у нас принимает решения,
правильно понимают слово «культура»?
— Дело в конфликте
цивилизации и культуры. Первая задает параметры
развития общества: мы уже не можем без телефона и
интернета. Считаем, что в одной стране нужно
работать, учить детей — в другой, а гражданство
получить в третьей. Культура является антиподом
цивилизации — она стремится что-то сохранить,
законсервировать.
— Выходит, традиция
русской культуры, исторически неотделимая от
предельных оснований бытия и адресованная
скорее вечности, чем современности, — не
прогрессивна?
— Культура — как
река, которая течет независимо от того, черпаем
мы оттуда воду или нет, ставим электростанцию или
пускаем пароход против течения. К сожалению, мы
можем ее только использовать: одеть в гранитные
берега, залить бензином или очистить. Наша задача
— поставить электростанцию, создать индустрию
отдыха на культурном фундаменте.
— А экология реки?
— У нас очень много
спекулируют на теме сохранения наследия. Есть
потенциал культуры. А есть движение. Мы давно не
пользуемся клинописью и не говорим на языке од
Державина. Можно основать музей и исследовать
окаменелости, а можно смотреть тенденции
развития. Мы не можем перегонять на Запад сырье,
необходима конвертация на местах. Если
рассматривать туризм как добывающую отрасль —
сырьем становится культура. Турбизнес
упаковывает и расфасовывает привлекательные
продукты. Толщина культурного слоя определяет
толщину бумажника. Уберите из Москвы театры,
музеи, фестивали — чем она будет отличаться от,
например, Усть-Матюганска? Произойдет обвал цен
на все, потому что в Москву едут за живым
культурным слоем. Через культурные проекты
власти и бизнесу легче обозначать свой смысл.
— Бизнес этим и
пользуется. А что должно делать государство?
— Смотрите, как
зарубежные страны активно внедряют свою
культуру в мировое пространство — Институт
Мицкевича в Польше, Институт Сервантеса в
Испании, Британский совет, Институт Гете в
Германии, Итальянский институт. За рубежом нет
центров российской культуры такого уровня.
— С благими
намерениями можно построить Диснейленд, а можно
— Авиньонский фестиваль.
— У нас нет ни того,
ни другого. Художественная концепция должна быть
заточена под уникальность — впервые в этом
округе, впервые за десять лет, впервые для
пенсионеров. Когда в Манчестере рухнула
сталелитейная промышленность, толпы безработных
ходили вокруг закопченных домн и плавильных
цехов, а элита выезжала из города. Два человека
сделали проект — и сегодня это город-музей под
открытым небом, где представлена вся история
сталелитейной отрасли. Детройт был центром
автомобилестроения, но когда продукция была
вытеснена с рынка японскими производителями,
город начал умирать, и сейчас Детройт —
международный выставочный центр. Грац —
шахтерский городок в Австрии — выиграл тендер на
звание культурной столицы 2003 года. (60 млн евро
одних внешних инвестиций.)
— Ваша карьера —
пример инициативы и целеустремленности. Как
композитор стал идеологом управления?
— Закончил
магистратуру Белорусской академии музыки с
красным дипломом, написал оперу, симфонию,
детский мюзикл, оперетту… Пришлось стать своим
собственным продюсером. На каком-то этапе пришло
понимание, что музыкальными проектами
возможности культуры не исчерпываются. Поехал
учиться в Москву, а потом стал заниматься
проектами, которые не могут не быть. Журнал
«АRT-менеджер» — видимая вершина айсберга. После
того как напишешь симфоническую партитуру,
бизнес-план — просто детский лепет, а журнал и
подавно. Начинал я в одиночку, а потом сработал
«эффект забора» Тома Сойера — люди стали
подтягиваться.
Беседовала Наталия
САВОСЬКИНА
26.07.2004
|
