NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

КОНЬКИ С КРЫЛЫШКАМИ И ЧУДО-КЛЮШКА
Елизаров поднимался до вершин в трех видах спорта
       
На сборах в ГДР. 50-е годы. Владимир Елизаров четвертый справа. (Фото — Золотая книга сборной СССР по хоккею")
     
       
Память человеческая избирательна. Болельщицкая — тем более. Звезды у всех на виду и на слуху. Но есть люди не слишком титулованные, вроде бы неприметные, без громких званий и огромного количества наград, а вот стоят перед глазами, будто вчера встречались. Из них — и хоккеист Владимир ЕЛИЗАРОВ. Удивительная личность. В трех видах спорта поднимался до вершин, хотя не был ни олимпийцем, ни заслуженным мастером спорта: в русском хоккее, в канадском (с шайбой), в футболе (поиграл даже с Григорием Федотовым и Всеволодом Бобровым). Неисправимый оптимист до конца жизни, хотя долгое время его донимали всяческие недуги, он жалел только об одном: о том, что так и не увидел «живьем» свое детище, с которым носился много лет по разным инстанциям, но так ничего и не добился (об этом — ниже). Об этом горевал и в нашем очередном разговоре. Увы, это интервью оказалось для него последним.
       
       — Владимир Николаевич, в вашей игроцкой биографии какая-то неувязочка. Во всех справочниках говорится, что в 1949 — 1953-м и 1955 — 1959-м вы выступали за ЦДКА (ЦДСА, ЦСК МО) в канадском хоккее и как раз завоевали шесть золотых медалей чемпиона страны. А куда еще два сезона делись?
       — Глупейшая история… Мы прилетели в Новосибирск на очередной матч с местной «Сибирью». Играли, естественно, под открытым небом. Для официальных матчей лед заливала спецбригада, а нам ведь еще и тренироваться нужно. Тут уж каждый сам вылезал из ситуации как мог. Тарасов Анатолий Владимирович, наш «главный», знал прекрасно, что мы с Колей (Николай Иванович Карпов. — И.Ф.) в команде считались лучшими «ледоварами». Вот мы с ним и промучились почти всю ночь, пока лед «покатил». Промерзли жутко и, вполне понятно, простудились. Я прошел обследование — мама родная, туберкулез. Тарасов, как услышал, из команды меня отчислил. А я ведь военнослужащий. Дилемма: или комиссоваться — или плюнуть, к чертовой матери, на болезнь, попросту скрыть и попытаться устроиться в каком-нибудь другом армейском клубе. Вот я кинулся обратно в бенди, с которого в общем-то и начинал в спорте.
       Футбол? Нет, тогда еще «команда лейтенантов» в полном порядке была, мне в ее рядах места не нашлось бы. А русский хоккей — это мог. Еще два «золота» взял. Но зараза та меня так и не отпускала, ничего не помогало. Говорят, лекарства какие-то особые нужны, а где их взять? Главное, деньги откуда взять? Олимпийцем я не был, так что и спортивная пенсия не полагалась. Пока играл, пока на виду был, пока за сборную играл, все вроде в порядке было, не на что жаловаться. А как стал не нужен — позвольте выйти вон.
       В общем, когда меня кое-как подлечили, я опять к Тарасову напросился. Чувствую, он мнется. В итоге заставил меня расписку ему выдать: дескать, сознаю, на что иду. Опасался он явно: ведь летальным исходом могла моя авантюра для него кончиться, а это подсудное дело. Так что до конца 1950-х благополучно доиграл, но на пенсию ушел все же по инвалидности.
       — И все же Анатолий Владимирович Тарасов для вас вроде дважды крестного отца: сначала из русского хоккея в футбол перетащил, а затем — в канадский…
       — Даже трижды. Не просто перетащил, а в свою тройку поставил (он тогда еще играющим тренером был), что для меня стало потрясающей школой. Когда Тарасов окончательно ушел со льда, мне долго не находили постоянного места: то в одно звено подставляли, то в другое. Во многом, видимо, и потому, что я легко находил общий язык со всеми партнерами, а они — со мной. Частенько — и это были незабываемые моменты — выступал вместе с Женей Бабичем (самый яркий пример того, как у нас относились даже к заслуженным-перезаслуженным ветеранам: легендарный Бабич от безысходности, забвения в нищете повесился) и Витей Шуваловым, заменяя самого Севу Бобра, Боброва. После триумфа на зимних Играх в Кортина д'Ампеццо в нашем хоккее наступил спад. Нужна была смена поколений, с которой все тянули и тянули. Поэтому верховодили канадцы и американцы. Тем не менее на мировом первенстве-1958 в Осло меня признали лучшим нападающим сборной СССР.
       — Кстати о канадцах… Как так получалось, что они, выставляя на чемпионаты мира не сборные, а клубные команды, причем любительские (состоявшие из почтальонов, пожарных, клерков, фермеров и т.п.), всех «несли»?
       — Ты намекаешь, что мы никогда не были чистыми любителями? Правильно. Формально мы и динамовцы числились военнослужащими, а все остальные — кто кем. Но понятное дело, что служба и работа у всех нас была одна — играть в хоккей. Только не думай, что у них как-то по-другому было. Ну, может, одну пятерку выставляли действительно из любителей, но две-то другие — профессиональные. Из НХЛ. А игрокам, как и нам, срочно находили какую-то внеспортивную должность. Могу похвастаться. В одном матче я «Уитби Данлопс» (сильнейший в 1950-х «любительский» клуб Страны кленового листа) «привез» две шайбы — и мы победили. Меня после этого в Канаде на руках носили, а в газетах писали, что «русский Елизаров начисто переиграл нашего хваленого Дуга Бентли»! А ведь Бентли был, что там говорить, игрочище…
       — После такого триумфа вам, признайтесь, не предлагали остаться в Канаде или США, заключить контракт с клубом НХЛ?
       — Сколько раз! И мне, и прежде всего Коле Сологубову и Ване Трегубову, прозванному теми же канадцами Иваном Грозным. Хоть завтра можно было соглашение подписывать. Да куда там! Разве можно было тогда о таком даже подумать? Нам же все было нельзя. Еле-еле ухитрился кое-что все-таки притащить домой. Индивидуальные призы при всех получали: прямо на льду после игры или на торжественном приеме — так что изволь сдать руководителю делегации. Вот это самое обидное — ведь я штук пять или шесть таких призов завоевал, а ни одного у меня нет. Где-то в кабинетах Спорткомитета, наверное, затерялись. Или попросту кто-нибудь из чиновников спер.
       — Вы как-то незаметно из большого спорта ушли, Владимир Николаевич. Почему, к примеру, не стали тренером, арбитром, в функционеры не подались?
       — Ушел не по своей воле. Говорю же, болезнь достала. Для тренера у меня не хватало главного, на мой взгляд, качества: жесткости.
       А вообще-то был я, был наставником. Пробовал, вернее, стать им. В родном ЦСКА мне места не нашлось, поэтому принял приглашение «Спартака», юношескую команду доверили. У меня начинали подниматься Саша Якушев, Володька Шадрин, Сережа Коротков. Тогда в ЦСКА спохватились, вернули, не имел я права отказаться: как ни крути, а офицер запаса. Но — опять на вторых ролях, что в общем-то меня устраивало: это на площадке я в лидерах ходил, а тут одеяло на себя тянуть не мог, не по мне. Вот так и опекал Володю Викулова, Юру Блинова, Витю Полупанова. Неплохое, доложу я тебе, время было. Работа по душе, болезнь даже отступила.
       И тут я дал маху. Сева Бобров принял «Спартак» и позвал меня к себе вторым. Я уже было согласился: и команда подбиралась перспективная, и «Спартак» давно не чужой, а главное, с Севой в одной связке поработать — это же чудо! Но тут черт Тарасов опять ко мне с уговорами. Он ведь к Боброву всю жизнь всех ревновал, да что там — ненавидели они друг друга всегда. Узнал он, что опять в «Спартак» намылился, да еще к «Бобру», и давай меня уламывать. Дескать, поезжай в Чебаркуль, «Звезду» возглавишь, должность подполковничья, деньги соответствующие. Плюс опыта самостоятельной работы наберешься, через пару-тройку лет вернешься — в ЦСКА тебя возьму, в полном порядке будешь. Ну я и согласился. А когда спохватился — поздно было. Куда мне с моим туберкулезом за Урал? И ладно бы просто Урал, так ведь куда ни кинь — или зоны с их вредным производством, или закрытые города, а это тоже не курорты, тоже всякая химия-радиация (Чебаркуль — из этого ряда). В общем, ни фига у меня там не вышло. Здоровье окончательно подорвал, а это означало: инвалидность, досрочный выход на пенсию, без выслуги, без повышения в звании. В Москву вернулся обычным советским инвалидом-пенсионером — и прости-прощай, хоккей.
       — Выходит, по большому счету ничего вам спорт не дал. Не жалеете?
       — Что уж теперь жалеть? Да ведь и не спорт виноват, а, как и всегда, люди, черствые люди, иваны, не помнящие родства. А до таких не достучишься. Так ведь и не люблю я что-то выбивать, доставать, выпрашивать. Говорю же тебе: нас ценят, пока мы нужны. Так что удивляться, коли только за два последних года (2001—2002-й) в одном лишь ЦСКА ушли из жизни 56 выдающихся армейских спортсменов, причем некоторых даже не на что было похоронить. И никто — ни в одной инстанции! — не шевельнулся. Эх, да что там…
       Представь себе, что даже квартиру, более или менее приличную, я получил не за свои достижения, не за честно, до предела отданную спорту жизнь, а… благодаря проклятому туберкулезу. Меня просто вынуждены были отселить. А то так и доживали бы с женой в 8-метровой комнатушке…
       А ведь меня еще в начале 1950-х, когда вовсю играл, приглашали в Германии остаться, поработать, и в Швеции (там меня очень любили, потому что я их и в бенди, и в «шайбу» не раз красиво обыгрывал). Один богатый немец так и сказал: миллион марок в год буду платить — только тренируй. А я ему: мне этот миллион при пересадке в Сибирь вряд ли пригодится. Относительно недавно, в начале 1990-го, пришло письмо из США, приглашали поучаствовать в тренерском семинаре, с мальчишками позаниматься. Сам знаменитый чех Владимир Мартинец приглашал... Так вместо меня Спорткомитет кого-то другого отправил, из работников федерации.
       — Владимир Николаевич, вы же по натуре неуемный человек, фонтанирующий идеями. Знаю-знаю, душа у вас болит о вашем любимом детище...
       — Да, я всегда любил что-нибудь эдакое придумывать, чтобы польза для хоккея, для игрока была. Еще в 1950-х приделал себе на лезвие конька, на внешнюю сторону, такие «крылышки»: чтобы лишняя опора образовалась. Представляешь, какие виражи можно было в таких коньках закладывать, что для крайних нападающих архиважно? Пытался и других сагитировать, к начальству ходил, демонстрировал, убеждал. Нет, никому не надо, так и не пригодилось. А канадцы как увидели — чуть с ума не посходили, умоляли продать им мои «крылышки». Слава богу, что не поддался на их уговоры, а то ведь запросто могли в изменники Родины записать: передал врагам засекреченные разработки новейшего «оружия».
       Или вот перчатки себе облегчал, но без ущерба для руки. Лишний ватин (потом поролон) вынимал, а вставлял алюминиевые пластинки. А в 1986-м запатентовал клюшку с двойным загибом. Кому только ни показывал, ни предлагал — неинтересно. Ношусь с ней вот уже столько лет, а все без толку — никому не надо, никто не хочет запускать в производство.
       
       
Так и ушел из жизни Владимир Николаевич Елизаров, не увидев свое ноу-хау в действии. «Клюшка Елизарова», в отличие от изобретения почти его однофамильца — «Аппарата Илизарова», с которым тот тоже намучился, так и не стала достоянием всех. И где теперь чертежи, разработки, схемы, опытные образцы чудо-клюшки, придуманной выдающимся хоккеистом, никому неведомо.
       
       Игорь ФЕЙН
       
12.07.2004
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

№ 49
12 июля 2004 г.

Цена закона
Рублевщики
Михаил Задорнов: Мы рискуем создать в России «гарлемы»
Невидимые миру строки
Финансы
Сговор «бензиновых королей» может подорвать экономику России
Кризис. Это страшное слово вернулось
Пластиковая стабильность
Отток паникующего капитала
Опять скупают евро
Очередь из одинокого дворника
«Тушите свет!»
Социальная справедливость: самых богатых прищучили, теперь решили — самых бедных
Власть и люди
Социологическое расследование: Почему унтер — Пришибеев?
Последователи Германа Галдецкого стали жертвами произвола сотрудников УВД на метрополитене
Обстоятельства
Кто ломает Кавказский хребет?
Георгий Хаиндрава: Руководство Южной Осетии позволяет себе игнорировать договоренности
Болевая точка
Полковник ФСБ Мовсур Хамидов: Меня пытал лично генерал Рохлин
Специальный репортаж
Российские талибы. Отсидев в четырех тюрьмах трех стран, они были оправданы и вышли на свободу
Отдельный разговор
  ЛЕКАРСТВО ОТ ЗДОРОВЬЯ
Групповой портрет: поддельная страна
Левые «колеса» российского бизнеса
Упразднить нельзя бороться
Комментарии заинтересованных лиц
20% лекарств — подделки. Что делать?
Владимир Брынцалов. Копировальных дел мастер
Дженерики — легальная подделка
«Крышуют нас местные»
Россия — рай для «лекарственных» проходимцев
Точка зрения
Исправление имен, или Аввакум на карауле
Жертвы информационной революции. Современная цивилизация с точки зрения экономиста
Новости компаний
Государство прислало в «ЮКОС» курьера за деньгами
Четвертая власть
Убийство Пола Хлебникова. Расплата за достоверность?
Навстречу выборам
Между турами — растяжка
Поражение гранатой в конституционных правах
Заявление РДП «ЯБЛОКО» о криминализации выборов во Владивостоке
Адвокаты собираются штурмовать следующую Думу
Регионы
Мелкая река в глубокой провинции
В Саратовской области гексоген продают ведрами
Личное дело
Давид Бердзенишвили. «На путь исправления не встал»
Бутылка для Лихачева. Он не был виноват, что им нужна была личность
Люди
Два товарища, два чемодана и один велосипед. Хирург и дальнобойщик: история дружбы
Сюжеты
Офицерам колонии помощник поволжского имама Абдула Абдуллаев читает лекции о толерантности
Анапа, mon amour… Репортаж из частного сектора летнего счастья
Спорт
«Забытая сборная». Елизаров поднимался до вершин в трех видах спорта
Телеревизор
Кривой эфир. Пять лет назад наше ТВ было куда прямее
«Новости — наша условность». НТВ теряет лица
Библиотека
Андрей Битов. «Мой дедушка Чехов и прадедушка Пушкин». Автобиография
Вольная тема
Обезличка. Это слово, как Чебурашку и Растаможку, надо писать с большой буквы
Театральный бинокль
Авиньон-2004: XXI век в зеркале сцены
Чтобы обрести режиссерскую судьбу, ученик Петра Фоменко Сергей Пускепалис уехал на Урал
Братья Пресняковы: Живое — это всегда иное
Наши даты
В Париже на 73-м году жизни умер Михаил Рогинский
Культурный слой
Бах и Моцарт — это те чуваки, которые пишут мелодии для наших мобильников

АРХИВ ЗА 2004 ГОД
95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 35-36 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2004 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100