NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

Богдан СТУПКА:
ВЛАСТЬ МЕНЯЕТ ЛИЦА
       
Богдан СТУПКА. (Кадр из фильма "Свои")
    
       
Нынешнее лето выявило бесспорного лидера в актерской профессии. Первым лицом российского экрана стал… украинский актер Богдан Ступка. Роль генерала Серова в фильме Павла Чухрая «Водитель для Веры» — поразительное открытие «Кинотавра», хотя жюри его проигнорировало. Справедливость была восстановлена на ММКФ. Сложнейший контрапункт характера старосты в фильме Дмитрия Месхиева «Свои» сразил жюри, работа Ступки по праву названа лучшей.
       Богдан Ступка — актер громадного темперамента. В его репертуаре: Эдип, Ричард, Лир, Дон Жуан. При этом он не рвет страсти в клочья, не хлопочет лицом. Он — актер не востребованной ныне школы, некогда прославленной Мочаловым и Щепкиным.
       В кино народный артист СССР переиграл множество начальников. Так вжился в образ, что тот достался ему и в жизни. Еще недавно он был министром культуры Украины. Сейчас — художественный руководитель Национального театра имени Ивана Франко, президент кинофестиваля «Молодость», свадебный генерал на любом культурном событии.
       
       — Сегодня мочаловские страстность и темперамент не востребованы.
       — Согласен. Но мне всегда нравились художники «крупного мазка»: Ульянов, Урбанский, Чхиквадзе. На Украине — Кучма, Крушельницкий. Сейчас все вроде как под сурдинку играют, в наши трубы вставлены такие специальные штучки, уменьшающие эмоцию. В оркестре же есть и форте.
       Безголосье в театре — мода, новая правда жизни. Бормочи себе под нос, сколько хочешь. Мой педагог Борис Фомич Тягно одергивал: «Ступач, то же, что в жизни, но на каблук выше…».
       — Вы, профессионал, после высокого градуса сценического существования снимаете грим… И как себя чувствуете?
       — Во время репетиций Лира начались проблемы с сердцем. После 25-го показа пришлось снять спектакль… Надорвался. Работа в театре — тяжелый труд. Когда играл Мастера, чертовщина не отпускала. Как-то после первого акта измерили давление: 240 на 140. Травмы замучили. Три года такой напасти — и написал заявление.
       — Поставленный голос, темперамент не мешают в ролях маленьких людей: дядя Ваня, Тевье, Афанасий Иванович? Убираете звук?
       — Занимаюсь перевоплощением. Многие артисты этого не любят. Меняю не только походку — ход мыслей. Это прокрустово ложе, насилие над собой.
       — Когда играли Эдипа, вы были слепым?
       — Наоборот, прозревал к финалу. Вначале играю тирана, пораженного вирусом власти. Власть, суета и есть приметы слепоты Эдипа, пелены на глазах…
       — Вот мы и подошли к сольной партии в оркестре работ Ступки, к теме власти. Вы сыграли десятки ее ликов: царей, военных, политических лидеров. Трех гетманов: Хмельницкого, Брюховецкого, Мазепу. Играть «начальников» не скучно? Чем отличается самоощущение начальника в жизни от того, что приходится играть на сцене?
       — К шекспировскому утверждению про жизнь-театр Сковорода добавил: «И каждый играет роль, на которую поставлен свыше». Роль министра культуры я играл год и пять месяцев.
       — Просто целый сериал.
       — Заметьте, без репетиций. Бросили — выживай. Мне стало интересно. Увидел лица людей, которых никогда не встречал раньше.
       — Но нельзя же только «играть министра», разоблачат: «министр-то голый».
       — Постепенно вникал в суть проблем.
       — Приобрели значительность?
       — Да вроде нет.
       — А портфель министерский?
       — Надарили десяток портфелей. Министрам любят делать подарки. Был у меня день рождения. С 9 утра до 9 вечера принимал гостей в кабинете. Шли как в мавзолей. Столько цветов, ощущение: лежишь в гробу, слушаешь некрологи в собственную честь. Трудный был день. Напряженный.
       — Тяжела министерская доля?
       — Не смейтесь, не завидую людям, которые всю жизнь играют чиновников.
       — А реально могли что-то изменить в культурной жизни страны? Или играли роль свадебного генерала?
       — Мог. К примеру, в 2000 году подал в Верховную раду проект закона о меценатстве, которого ни в России, ни у нас нет. До сих пор его не приняли. Для искусства он стал бы неоценимым подспорьем. Жаль, времени не хватило. Но сейчас я использую свои связи и знакомства для театра.
       — Обогатились как актер?
       — Да это Клондайк. Генералы, министры, профессура. Опыт неоценимый. Когда пришел к Павлу Чухраю играть генерала, знал про него больше других. Мой герой — командующий сухопутными войсками Черноморского флота в хрущевские времена. Фантазировал вместе с режиссером рисунок роли, психологические нюансы. Но все это вышивалось уже «по основе» личного опыта. Мне важно увидеть человека. Помню, играл дядю Ваню. Было мне 37. Режиссер говорит: «Он старше на десять лет, а ничего не сделал в жизни, работал на профессора Серебрякова, влюбился без взаимности. У тебя — наоборот: семья, успех, слишком ты благополучен». Приезжаю во Львов. Родители накрывают стол. Выпили. Тут мама начинает причитать: «Я должна была стать большой актрисой. В 18 лет в украинской Просвите (общество Просвещения) я играла маму Маруси Богуславки. Какой был успех! А я с горшками, борщами, котлетами». Отец пытается ее урезонить: «Мария, ты ж меня любила». «Вот, через глупую любовь осталась никем…». Смотрю: слезы текут по щекам — да это ж дядя Ваня! Знаю, как произносить: «Я бы мог быть Шопенгауэром, Достоевским…. Пропала жизнь…».
       — Вы с успехом играли людей потерянных, не уверенных в себе (за роль дяди Вани актер удостоен Государственной премии), отчего же не эти роли стали темой творчества? Отчего в Лире, Эдипе, Ричарде, Дон Жуане вы прежде всего исследуете болезнь жажды власти? Путь разрушения властью властителя.
       — Я видел таких сатрапов… Мне смешно, когда человек раздувается на глазах. Кто ты такой, почему придумал себя таким? Первую половину жизни люди заняты тем, что решают: каким себя придумать.
       — Вы тоже? Каким вы себя придумали?
       — Вот таким, какого видите перед собой. Но еще додумываем и окружающих нас людей. Когда стал министром, пришел играть первый спектакль, вдруг мои партнеры поменялись в лицах, в интонации, в движении: «Не знаем, как теперь с вами держать себя». Отвечаю: «Не я поменялся, это вы меняетесь».
       — Чем легче руководить: культурой или одним, пусть главным, театром?
       — Скажу честно: в министерстве легче. На тебя работает команда — 250 человек. В театре — 450. Террариум единомышленников.
       — Вы играли генерала Серова у Чухрая в привязке к 60-м или вне контекста времени?
       — Я видел таких генералов, к примеру, Батова, командующего Прикарпатским военным округом. Худенький, всегда ходил пешком. От машины отказывался. Руки заложит, идет. Охрана далеко. Для роли я предлагал детали времени, но режиссер решил, что это не имеет значения.
       — Что показалось важным в работе?
       — Самые простые человеческие чувства — самые важные. Любовь к дочке, которую он не показывает.
       — Слабое место сильного характера.
       — При этом сентиментального до невозможности. Чуть что — слезы. Внешняя жесткость — броня, маска внутренней беззащитности. Со всех сторон его обложил КГБ. Никому нельзя доверять. Все предопределено.
       — Богдан Ступка — актер не только украинский, но советский… в смысле актер советского кино. Сыгравший в фильмах Бондарчука, Прошкина, Пчелкина. В последнее время вас обвиняют то в русофобских настроениях в связи с изображением Мазепы в одноименном фильме Ильенко, то в антиукраинских — в связи с образом Хмельницкого в фильме Ежи Гофмана «Огнем и мечом».
       — Не забиваю голову дурацкими обвинениями, занимаюсь творчеством.
       — Но когда соглашаетесь сниматься у Гофмана в романе Сенкевича, наверняка понимаете, что упреки посыпятся на голову. Украина в этом смысле отличается напряженным поиском обидчиков самостийности и незалежности.
       — Да, мне звонили, настоятельно рекомендовали не играть… Может, те, кто звонил, по-своему правы: у Сенкевича Хмельницкий — пьяница. Есть уничижительный оттенок и в отношении к украинскому народу. Благодаря Гофману все несколько смягчилось. Но чем больше мне звонили, тем больше хотелось сыграть. Когда фильм вышел, в украинском обществе его нарекли пропольским. В Польше — проукраинским. И я понял: молодец Гофман — сделал настоящую, трогающую за живое картину. Нонсенс: поляки полюбили Хмельницкого, того самого, что развалил державу Речь Посполиту.
       — Вокруг вашего Мазепы скандал полыхал больше года.
       — Люблю скандалы. Есть французская комедия, где директор театра утверждает: «Скандал в театре — успех: значит, зритель пойдет».
       И в этих работах я размышлял о неистребимой тяге к власти. Деньги и власть произрастают из одного корня. Почему идут во власть? Чтобы иметь деньги. Больше денег. Эдип твердит: «…О власть, о деньги. Сколько вы порождаете зависти». Хочешь стать царем? Президентом? Баллотироваться? Нужны деньги. Суть не меняется. У Леси Украинки в «Каменном властелине» Донна Анна велит: «Идите наверх. Станете командором. У вас будет не одна шпага. Тысячи шпаг». Философия ее истории о Дон Жуане — путь к власти. Не важно какой. Над толпой, над женщинами. Придя к вершине власти, герой взглянет на себя в зеркало и испугается: «Это не я, это он». Власть меняет лицо.
       — Вы подобного не боялись?
       — Я и в министрах продолжал играть спектакли, сниматься в кино. Для роли меня перекрасили в огненно-красный цвет. Захожу в министерство, секретарша сознание теряет. Каждый вторник — заседание Верховного совета, день правительства. Нужно что-то подписать у премьера. Подхожу. Он смотрит: «Вот что могут короли». Я единственный ходил без галстука, в водолазке.
       — Вы снимались у Кшиштофа Занусси, Режи Варнье, Ежи Гофмана. Сегодня вы один из самых востребованных актеров российского кино. Как сохранить дыхание во время творческого марафона?
       — Следую ленинскому завету: учусь. Приспосабливаюсь. Вот у Месхиева в «Своих» трудно было поначалу. Играю старосту времен немецкой оккупации. Дали мне винчестер юнайтед. Грязь. Болото. Комары. А я еще мыслю по-украински. Когда играешь по-русски, надо хоть две недельки в среде повариться. Роль сложная. Есть внутренний конфликт — зрителю любопытно: что его там гложет. Партнеры замечательные: Хабенский, Гармаш, уже пятый фильм вместе. И тут я, украинский старик с этим винчестером, пропади он пропадом. Что-то ору, заплетаюсь языком. Чувствую — позор. Они здорово падают в грязь, болото. Я так ловко не могу. Кошмар длился, пока не сыграл одну драматическую сцену. Мне надо расстрелять чекиста, но вижу, как тот ползает, сопли выпустил… Вот и не стал я стрелять. На мониторе эпизод посмотрели, Месхиев говорит: «Ну, поаплодируем артисту за классно сыгранную сцену». Тут уверенность вернулась. Жуткая профессия — все время доказывать, что ты не верблюд.
       
       Лариса МАЛЮКОВА, обозреватель «Новой»
       
08.07.2004
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

№ 48
8 июля 2004 г.

Специальный репортаж
Под Челябинском втайне от народа построили наземное ядерное хранилище
Власть
Социологи заметили: тефлоновый рейтинг президента начал пригорать. Где Путин поцарапался?
Власть и люди
Когда президент вроде бы и хочет, но все равно не может
Марийская милиция буклетов не берет
Обстоятельства
Грипподром. За Кубком президента скакали больные лошади
Точка зрения
Евгений Ясин: У нас нет серьезного спроса на закон
Новая мораль: власти достаточно нефтяной халявы, и ей не нужны созидающие люди
Новости компаний
«ЮКОС» тянут в разные стороны, но к одному результату
Черные мантии бывают не только судейскими
Как украсть кусок Москвы. Захватчики среднего бизнеса берут пример с действий государства?
Инострания
Почему президентом США не станет демократ
Мир и мы
Франция закрывалась по психологическим причинам
Болевая точка
Лиза Умарова: Грозный — город-герой
Тупики СНГ
Нашла коса на остров. Тулза год спустя
Отделение связи
«По Абхазии с Искандером». Из «неполитических заметок» все же не удалось вытравить политику
Цена закона
Отчет о деятельности Госнаркоконтроля за год: животные умирают, люди боятся
Финансы
В сейфе Пенсионного фонда лежат девять миллиардов бесхозных рублей
Центробанк шагает к очередному дефолту?
Расследования
Организация убийства Галины Старовойтовой обошлась в 10 тысяч долларов
Подробности
На похоронах космонавта народу отвели дальнюю орбиту
Реакция
«Конспиративная дача». Без комментариев
Технологии
К месту гибели легендарного парохода «Челюскин» отправляется полярная подводная экспедиция
Спорт
Греческий орех. Как без баснословного бюджета и рекламных звезд добиться чуда
Обзор рынка игроков и клубных кошельков перед вторым кругом чемпионата России
Телеревизор
Намедни на НТВ чистили сетку
«Газпром-Медиа» затеял кадровые перестановки
Свидание
Митьки без портвейна
Кинобудка
Богдан Ступка: Власть меняет лица
Музыкальная жизнь
«Груша». Смысл самого знаменитого фестиваля авторской песни в том, что он есть
Вступить бы нам в мальтийский орден…
Культурный слой
Все свободны, особенно — «звезды»
Киркораоке. Политика как частный случай шоу-бизнеса
Сюжеты
Как в белую ночь добавили огня

АРХИВ ЗА 2004 ГОД
95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 35-36 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2004 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100