NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ОБЛАКО В ТРУСАХ
Греки бились, как триста спартанцев, латыши ложились костьми… Мы же проигрывали, как серые мышки
       
(Фото — EPA)
     
       
«Все! Только давайте без комментариев!» — страдальчески попросил бизнесмен из Нижнего Новгорода, идя в автобусе по проходу меж кресел после матча со сборной Португалии. Никто не возражал, обычных воплей и криков не было. Болельщики молча грузились в автобус, молча забивались в кресла. Нам предстоял далекий — в триста километров — ночной путь из Лиссабона в Албуфейру.
       Победа перед этим матчем казалась почти невозможной, ничья — маловероятной, и все-таки десять тысяч россиян, пришедшие на стадион Да Луш в Лиссабоне, надеялись на лучшее. «Жора! Родина ждет чуда!» — гласил один из плакатов, вывешенных на втором ярусе. Несколько человек надели футболки, на которых во всю грудь было написано «Х... вам!», а внизу стояло имя автора этих чудесных слов, выкрикнутых после матча с Уэлсом, — В. Евсеев. Но чуда не случилось, и теперь в автобусе, шедшем по ночной автостраде, кто-то изредка вскидывался и начинал причитать, но голос толстого бизнесмена осаживал его: «Не будем! Не надо!».
       За мной сидела пара — парень Дима и его жена. У Димы в автокатастрофе раздроблено колено, но это не помешало ему отправиться в Португалию. Всю поездку он прыгал на одной ноге, а жена носила за ним костыли. Он прыгал по трапу самолета, прыгал по ступенькам в автобус и по рядам трибун. Иногда кто-то из наших дюжих мужиков подставлял ему шею, он обнимал ее и снова прыгал. Во втором часу ночи я услышал сзади тихий голос человека, исповедующегося жене: «Когда они второй забили, мне так обидно стало, что слезы на глазах выступили. Португалы вокруг радуются…».
       Это было действительно невыносимо. На стадионе за мной, рядом выше, сидела девочка лет пятнадцати в модной соломенной шляпке, маечке и мини-юбочке. Ее шея, запястья и щиколотки были украшены многочисленными фенечками — браслетиками, бусами, ожерельями. Вся она, от шляпки до сандалий, была красно-бело-синей, в цветах российского флага. И весь матч, все 82 минуты после того, как наши пропустили первый гол, я при каждой португальской атаке слышал ее испуганный стон: «Нет! Ну нет же!». Она произносила это так, как будто Фигу и Руй Кошта не в нашу штрафную врывались, а грабили ее или грозили ей насилием. Когда португальцы забили второй гол и она притихла, мне стыдно было на нее смотреть, так, как будто это я не смог защитить ее.
       
       
Перед матчем нашей сборной с Испанией, когда я направлялся на стадион, ко мне на улице подошел португалец и сказал, серьезно глядя мне в глаза: «Good luck!». Я в ответ махнул кулаком, так, как будто это мне предстояло играть и я готовился через два часа оторвать Раулю ноги в свирепом подкате. Я был в синей футболке нашей сборной и в панаме цветов российского флага, и опознать мою национальную принадлежность португальцу не составило труда. В таком виде ходили по Португалии тысячи мужчин из России. Но после второго поражения Россия как будто слиняла — майки сборной исчезли из баров и кафе, патриотические панамы уступили место нейтральным белым кепи.
       Иногда я включал телевизор в номере и смотрел все каналы подряд — португальский, немецкий, английский, а также CCN. Везде было о футболе, но нигде о нас. Сборная России была никому не интересна, и это было самое обидное. То, что мы можем проиграть, было ясно и до начала чемпионата, но даже в проигрыше можно сохранять самоуважение и оставаться героем. Команды, причисленные к слабым, играли на этом чемпионате с трагическим оптимизмом — греки бились за Элладу, как триста спартанцев, латыши ложились костьми, швейцарцы пытались прессингом давить несравнимо более сильных французов, и даже в сокрушительном поражении болгар от шведов был размах, пусть это и размах катастрофы. Мы же в наших поражениях были никакие — мы проигрывали, как серые мышки, бесцветно и скучно.
       Я упорно продолжал носить панаму цветов российского флага, не желая капитулировать. Один из наших, мужчина с усами, переходящими в изящную мушкетерскую бородку, сказал мне на улице: «Уже никто не носит, вы последний». «Ну и что? Это мы сейчас проиграли, а вообще-то мы выиграем», — объяснил я ему. «В другой жизни, когда мы будем кошками. Но еще вопрос, будет ли другая жизнь», — сказал он. «Обязательно будет! — заверил его я так, как будто только вчера получил об этом подтверждение от самого Господа Бога. — И не одна!» «Это вопрос кармический», — подытожил мой собеседник на залитой солнцем улочке Албуфейры, и мы расстались.
       
       
Португальцы праздновали победу над испанцами всю ночь. Десятки автомобилей ездили по улицам и беспрерывно гудели. Из всех окон высовывались люди, кричали и размахивали красно-зелеными флагами. Мимо меня проехала старенькая «Тойота», на обрезе левого окна сидела девушка с флагом, на обрезе правого — парень с флагом, а кто сидел за рулем, оставалось неизвестным. Но машина ехала и даже не врезалась в столбы.
       Официанты в барах бегали с возбужденным видом, путали заказы и забывали принести пиво. Высокий мужчина с голым торсом пронесся мимо меня, со страшной скоростью гоня перед собой коляску со спящим младенцем.
       В толпе высыпавших на улицу португальцев попадались разрозненные кучки наших, вновь надевших красно-сине-белые цвета. Наши пытались праздновать победу над греками, но в их криках не было счастья. Некоторые к этому дню уже переключились на другие команды. Я видел двух наших в форме сборной России и широких оранжевых повязках на головах, которые стояли перед голландским баром и c красными лицами орали: «Германия — параша, победа будет наша!». Это был уже распад чувств, потеря ориентации в пространстве. Сиротство какое-то.
       Был вечер. Небо было черным, улицы полны музыкой. В баре с видом на океан я заказал сначала белого вина, а потом ликер Southern Comfort — любимый напиток Дженис Джоплин. Я сидел за столиком на улице, и мимо валили толпы возбужденных португальцев, англичан, немцев, голландцев, и у всех была надежда. А у нас надежды не было.
       Жест Смертина, который после финального свистка в матче против Португалии подбежал к нашей трибуне и похлопал в ладоши, был мне непонятен. В жесте не было ни отчаяния, ни горечи. Он должен был уйти с поля с опустошенной душой и опущенной головой, хромая на обе ноги, разбитые в подкатах, а вместо этого благодушно аплодировал нам, как бы говоря: «Ну что, ребята, мы неплохо провели тут время?». Я в этот момент почувствовал себя дураком, приперевшимся за большие деньги на другой конец Европы для того, чтобы посмотреть, как бьют наших.
       Тут вдруг мне все это надоело. Чего я тут сижу и переживаю за Ярцева с Мостовым — двух людей, ни с одним из которых я не знаком? Почему это плохая физическая форма Вадима Евсеева волнует меня больше, чем боль в собственном боку? Россия в этот момент — момент тоски и поражения — представилась мне аморфным облаком, лежащим на дальнем горизонте, страной вечно подскакивающих на колдобинах футбольных мячей. Я что, прикован к этим колдобинам, приговорен к ним?
       Я подумал: а не взять ли мне сейчас напрокат маленький Opel Corsa и не рвануть ли на двести километров южнее? Там Гибралтар. Переправиться в Африку, взять джип, «УАЗы» у них есть вряд ли, придется довольствоваться Wrangler'ом со стопятидесятисильным мотором — и погнать дальше, в места, где в середине девятнадцатого века пропала экспедиция Стэнли. Я всегда хотел ее найти.
       Впервые об этой экспедиции я прочитал, когда мне было лет десять. Англичанин Стэнли пропал в Экваториальной Африке, другой англичанин, Левингстон, искал его и не нашел никаких следов. Есть версия, что Стэнли не погиб, а заблудился со своими людьми в непроходимых лесах, набрел там на неизвестное племя и остался с ним жить. Возможно, его далекие потомки до сих пор живут в маленьких хижинах, покрытых камышом, на берегу реки, которую картографы еще не нанесли на карты. Они ходят в набедренных повязках и молятся реликвиям — белому шлему и тонкому стеку их праотца Стэнли. Я мог бы найти их — да, но как я буду заправлять мой джип в Сахаре? Есть ли в пустыне бензоколонки? В подобном вопросе был какой-то неуловимый абсурд.
       «Оле, оле, оле-оле! Россия — чемпион!» — в час ночи уныло затянул свою мантру из соседнего бара мой невидимый страдающий брат.
       
       
На следующее утро мы погрузились в родной ТУ-154 и взлетели. Оба салона пили. Дюжие мужские руки разливали портвейн и виски. Парень Дима с разбитой в автокатастрофе коленкой сорок раз за пять часов проскакал на одной ноге вдоль всего самолета, останавливаясь то у одной компании, то у другой, чтобы выпить «за упокой нашей футбольной души», как выразился один из пьющих. Пожилой человек с внешностью хозяина банка все время просил у стюардессы дихлофос — наверное, хотел покончить самоубийством.
       В трех рядах от меня сидел бывший футболист душанбинского «Автомобилиста», человек с седыми волосами по имени Серега. Он пил портвейн Mission, который в Албуфейре продается на каждом углу по цене четыре с полтиной евро за бутылку. Он ходил по салону в модной рубашке и пестрых шортах до колен и плел что-то про мандарины, которые будут расти в его родной Сибири. Я думал, что это пьяный бред, но, когда самолет сел, он действительно достал с багажной полки стакан с водой, в которой покачивалось невысокое раскидистое деревце с крупными листьями.
       Последний раз я видел Серегу в пяти метрах от пограничного контроля, на красной линии, в окружении друзей, которые в целях безопасности изъяли у него стакан с деревом. Он стоял молча, зачем-то надев черные очки, а потом вдруг упал на бетонный пол, и очки с него слетели. Когда друзья его подняли, у него было растерянное и печальное лицо человека, который опять хотел, как лучше.
       Это была уже Родина.
       
       Алексей ПОЛИКОВСКИЙ, Албуфейра—Лиссабон—Москва
       
24.06.2004
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

№ 44
24 июня 2004 г.

Расследования
Представителю Генпрокуратуры России Ирине Алешиной на процессе по делу Дмитрия Холодова угрожали и обещали «определенные санкции»
Болевая точка
«Мы лежим с детьми на полу. Помогите!»
Мирный процесс перекинулся с Чечни на Ингушетию
Обстоятельства
В Санкт-Петербурге застрелен известный антифашист Николай Гиренко
Ученого приговорило «вече»?
Наша цель — экстремизм? Кто «заказал» толерантность
Суд да дело
Рассмотрение дела «ЮКОСа» снова отложено
Новости компаний
Не трогайте «ЮКОС». Он уже наш. Президент как гарант передела собственности
«Газпром» — национальное достояние. Туркмении
Экономика
Экономика с высоты птичьего полета. Рассуждения, способные переродиться в рубрику
Финансы
В банковском сообществе — очередной скандал
Подробности
Стоимость медали «За оборону Москвы» — 50–100 рублей
Власть и люди
Калининградский вице-губернатор запретил сотрудницам ходить на работу в мини-юбках
Цена закона
Госнаркоконтроль перекинулся с ветеринаров на стоматологов и наркологов
Телеревизор
Год без ТВС. Программа передач на вчера
Страна уголков
Город на выброс. В Новодвинске — смешные цены на жилье, потому что жить здесь невозможно
Регионы
Миллионы — с неба
Снова всколыхнулся Тихий Дон
Исторический факт
Медицинская история Великой Отечественной войны 60 лет спустя
Свидание
Таня в горьком шоколаде. Одиночество художника, чья живопись набита людьми
Сюжеты
Новый тип смотрящих: смотрящие на низколетящие самолеты
Спорт

ЧЕМПИОНАТ ЕВРОПЫ
ПО ФУТБОЛУ


Репортажи наших
корреспондентов:

День независимости от Испании. 12 июня — стартовый матч России на Евро-2004
Игорь Акинфеев: Коленки дрожать не будут
Дмитрий Аленичев: «Порто»тивная звезда — в сборной России
В Алгавре говорят по-русски
Коррида на Россию удалась. Кто бы сомневался?
«Зидан! Одно слово...» Репортаж с матча Франция–Англия
Первый скандал на чемпионате Европы оказался связан со сборной России
Кто с мячом на нас пойдет…
Они вылетели. Но обещали играть лучше
Отборочный тур национальных идей. Очерк о народах на трибунах и площадях
24.06.2004. «Евро–2004»: греки бились, как триста спартанцев. Мы же проигрывали, как серые мышки

Футбол-2004: события и люди
Кинобудка
Клюква в целлулоиде. Московский фестиваль обрастает жирком солидности
Театральный бинокль
Свинцовый цирк. «Щелкунчик» как техногенная катастрофа
Музыкальная жизнь
«Серебряная калоша – 2004». Рокеры поглумились над публикой. Попса — над собой
Не Пол Маккартни — четверть. Репортаж из Санкт-Петербурга
Шер прилетела в Россию прощаться со сценой
Сектор глаза
В Москве — Неделя садов. Неухоженность как изюминка русского стиля

АРХИВ ЗА 2004 ГОД
95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 35-36 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2004 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100