NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ЦЕНТРОВОЙ ИЗ ЦЕНТОРОЯ. ИНТЕРВЬЮ С РАМЗАНОМ КАДЫРОВЫМ
Говорит, он — лидер чеченского народа, и требует сделать Путина пожизненным президентом РФ
       
Рамзан Кадыров: "У меня директива — работать по всему Северному Кавказу". (Фото — ИТАР-ТАСС)
   
       
Интервью с младшим сыном покойного президента ЧР Ахмат-Хаджи Кадырова — тем самым 27-летним Рамзаном, который, долгое время находясь на посту главы службы безопасности своего отца, допустил его трагическую смерть в результате теракта, после чего не только не был разжалован за провал по службе, а тут же получил большое повышение — пост первого вице-премьера правительства ЧР по силовому блоку; и теперь, имея звание капитана милиции, командует полковниками и генералами.
       
       
Интервью с Рамзаном складывалось сложно. Оказалось, что в Грозном это сделать практически невозможно — Рамзан постоянно сидит в Гудермесском районе, в селении Центорой (другое название — Хоси-Юрт), и туда теперь фактически перенеслась чеченская столица. В том смысле, что именно тут — нынешний центр силы и принятия решений правительственными и президентскими структурами, а не в Грозном. Не Рамзан, к примеру, ездит к Абрамову (Сергею Борисовичу, и.о. президента ЧР), а Абрамов (как и многие другие чиновники) — к Рамзану. Здесь же, в Центорое, проходило выдвижение кандидата на пост президента ЧР — так называемое выдвижение от «команды Кадырова». Как известно, избранником стал Алу Алханов, министр республиканского МВД, и его публично провозгласили именно в Центорое, даже не посчитавшись с тем, что самого его нет, более того, он в трауре — утром в день предполагаемого выдвижения у Алханова скончался отец.
       Так что желающим лицезреть сына Кадырова надо ехать часа полтора от Грозного на машине, миновать Аргун, Гудермес, Новогрозный, Бачи-Юрт и уткнуться в «сито безопасности» — серию КПП (один за другим), охраняющих от врагов подступы к первому вице-премьеру, который, надо полагать, очень сильно боится чеченцев, раз так от них отгородился. В результате Центорой сегодня, эта неформальная и политическая, и экономическая столица Чечни, представляет собой настоящую крепость, совсем не уютную, не красивую, с толпами вооруженных людей на узких, извилистых пыльных улочках и гигантскими заборами-монстрами, за несколькими из которых — дома Кадыровых.
       В ожидании интервью корреспондента «Новой газеты» отвезли в «гостевой домик», так говорили окружающие. Так прошло часов эдак шесть-семь, перспективы на будущее были неясны, наступал вечер, когда в Чечне всем надо прятаться по норкам, а что-либо сказать о Рамзане никто не мог.
       — Так где же Рамзан? — спрашивала.
       — Сейчас, сейчас…
       И время опять утекало в никуда.
       Часы ожидания неизвестно чего скрашивал приставленный для присмотра человек – Ваха Висаев. Он оказался главой ООО «Югойлпродукт», или попросту — директором нового Гудермесского нефтеперерабатывающего заводика. Ваха — также кандидат в президенты ЧР. И также от «команды Кадырова» (как позже душевно поведает Рамзан, он лично будет голосовать именно за Ваху — впрочем, относиться серьезно к таким исповедям не стоит, за этот вечер в Центорое Рамзан признавался во многом, что противоречит друг другу, и в том, что станет голосовать за Алханова).
       Ну а пока Ваха предложил экскурсию по гостевому домику, и тот оказался прекрасно отделанной усадебкой. С фонтаном во дворе. С бамбуковой гонконгской мебелью на открытой террасе с колоннами, как это делают на Кипре. С мраморным серо-зеленым камином напротив центрального входа. С парными, джакузи, бассейном. И с главной достопримечательностью — двумя огромными спальнями, увенчанными кроватями-стадионами, одна — в голубом цвете, другая — в розовом. Но с массивной, давящей мебелью темного дерева, с которой почему-то забыли снять ценники, и в глаза лезут все эти тысячи «у.е.» — но, по всей видимости, в Центорое-2004 именно так модно.
       В экскурсию также входил осмотр небольшого и очень темного рабочего кабинета. Он прилегает к одной из спален, и уже его главное украшение — настенный ковер дагестанской работы с соцреалистическим портретом Ахмат-Хаджи Кадырова времен, когда он еще ходил в папахе, на черном фоне.
       
Старая-старая сказка: Кремль вырастил дракончика, и теперь требуется постоянно его подкармливать, чтобы он не изрыгал огонь. (Фото Анны Политковской)
    
       
Когда стало темно, явился Рамзан. С ним пришла тьма вооруженного народа, они были везде — во дворе усадебки, на террасе, по комнатам. Некоторые впоследствии вмешивались в разговор и комментировали его, в том числе и в весьма жестких и агрессивных тонах. Рамзан развалился в кресле, высоко задрал ногу в носке, почти на уровень моего лица, чего он, конечно, даже не замечал, — и интервью началось.
       — Скажите, а зачем сейчас зачисляют ваших людей в штат МВД, создают из них еще один спецполк, если Чечня и так набита разными отрядами и всем им лучше бы уже начать возвращение к мирной жизни?
       — Нужно так. Мы хотим навести порядок не только в Чечне, но и на всем Северном Кавказе. Зачисляют в МВД, чтобы нас в любое время могли отправить в Ставрополь или в Ленинград… Мы будем воевать везде по России. У меня директива — работать по всему Северному Кавказу. По бандитам.
       — А кого вы называете бандитами?
       — Масхадова, Басаева и тому подобных.
       — То есть задача ваших людей — найти Масхадова и Басаева?
       — Да. Главное — уничтожить их.
       — Все, что происходит под вашим именем, пока укладывается только в такие слова, как «уничтожить», «ликвидировать». Но, может, хватит воевать?
       — Конечно, хватит. Под нас уже сдались 700 человек, живут нормальную жизнь. Мы просим, чтобы и остальные прекратили бессмысленное сопротивление. Но они воюют — поэтому надо уничтожать. Позавчера (интервью происходило 10 июня. — А.П.) отдали в прокуратуру пять человек, сегодня взяли троих. Двоих уничтожили. Один — большой эмир. Нашхо. Из группы Доку Умарова. Там он большой авторитет. Вот мы его и уничтожили. В Ингушетии. Они там все отдыхают.
       — А какое вы имеете право уничтожать кого-либо в Ингушетии, будучи службой безопасности президента Чечни?
       — Законное право. Мы — в составе ОУР, оперативного управления ФСБ по Северному Кавказу. Провели это мероприятие совместно с ингушским ФСБ. У нас есть все официальные разрешения.
       — Сейчас на территории Чечни помимо вашего отряда есть отряды Кокиева, Ямадаева и т.д.
       — Ты не должна называть отряды по фамилиям. Мои ребята числятся везде — в ФСБ, некоторые в МВД, в разведротах.
       — Понятно, но не многовато ли отрядов?
       — Да какие отряды! Чеченский ОМОН — 300 человек. В других регионах ОМОНы по 700—800 человек. Кокиевское время заканчивается — они военные, их будут выводить.
       — В марте вам сдался Хамбиев (министр обороны Ичкерии. — А.П.) Чем он сейчас занимается? Тоже отряд создает?
       — Хочешь, его привезут?.. Он у нас в качестве переговорщика — с бандитами. Они его знают. У него и раньше получалась эта работа — с Турлаевым, например. Хочешь, его тоже привезут сейчас? (Шаа Турлаев — начальник личной охраны Масхадова, также сдался, будучи в тяжелом физическом состоянии, и ему ампутировали ногу. — А.П.). У Хамбиева не будет своей группы. У нас только будет группа.
       — Вас не задело, что в СМИ Хамбиев признал, что он предатель?
       — Это вранье. Просто пишут так — а он не предатель.
       — Как вы лично себе представляете сдачу Масхадова: Масхадов приходит к вам и говорит: «Я пришел»?
       — Да.
       — Но он же не может такого сделать? У вас слишком большая возрастная разница?
       — Может. Куда он денется. Если не придет, приведем. Он обязательно должен сидеть в клетке.
       — Недавно вы объявили конец амнистии и ультиматум несдавшимся. Это — Масхадову?
       — Нет, это для 17—18-летних ребят, которые ничего не знают, — они обмануты Масхадовым, пошли в лес сейчас, их матери плачут, просят: помоги, Рамзан, вернуть сыновей, проклинают Масхадова. Так что это — ультиматум женщинам, чтобы хорошо присмотрели за своими детьми. Я говорю женщинам, чтоб поскорее нашли своих детей и потом не обвиняли нас…
       — Вы объявили, что те, кто не сдастся, подлежат уничтожению.
       — Конечно. Какой разговор может быть.
       — Но может, пора перестать уничтожать — и надо сесть за стол?
       — С кем?
       — Со всеми чеченцами, которые воюют.
       — С Масхадовым? Масхадов — никто там. Его никто не слушает. Первая фигура — Басаев. Он — сильный воин. Может воевать. Хороший стратег. И хороший чеченец. А Масхадов — старик, бедолага, ничего не может. У него в последний год — 2003-й — был женский батальон, который его охранял. (Хохочет взахлеб. Все присутствующие тут же также начинают хохотать. — А.П.) Все — женщины. Только двое парней были с ним. Я все это могу доказать. Я все записываю. Я знаю этих женщин. Они мне сказали: «Если бы мы отказались — нас бы уничтожили. Мы без работы были, а он деньги давал».
       — И сейчас у Масхадова женский батальон?
       — Нет. Мы поломали Масхадова. У него другие люди сейчас.
       — В ваших словах неуважение к Масхадову и явное уважение к Басаеву?
       — Как воина я Басаева уважаю, он не трус. Я прошу Аллаха, чтобы мы встретились с Басаевым в открытом бою. Один мечтает стать президентом, другой летчиком, трактористом. А моя мечта: в открытом поле воевать против Басаева. Моя группа против его людей — и чтобы больше никто. И чтобы он командовал. И я командовал.
       — А если Басаев победит?
       — Нет. Сто процентов — я. В бою я всегда побеждаю.
       — В Чечне многие говорят о вашем конфликте с Ямадаевыми. (Гудермесские братья Ямадаевы: Халид — ныне депутат Госдумы от «Единой России», Сулим — заместитель военного коменданта ЧР, обладают сильным отрядом, считается, что Рамзан работает под патронажем ФСБ, а Ямадаевы — ГРУ, и сейчас, в пику кандидатуре, как тут говорят, «от Кремля», полреспублики изрисовано граффити: «Ямадаев — наш президент». — А.П.)
       — Неправда. Со мной в конфликте быть нельзя — тому человеку несдобровать.
       — Как вы сами себя оцениваете? Какая сильная сторона вашего характера?
       — Как это? Не понимаю вопроса.
       — Чем вы сильны? И чем слабы?
       — Я не считаю себя ни в чем слабым. Я — сильный.
       — То, что Алу Алханова объявили кандидатом в президенты от вас — от команды Кадырова, насколько это зависело лично от вашего желания?
       — Я только член команды.
       — Кто принимал это решение?
       — Все. Думали долго: кто может? Выбрали Алу Алханова, потому что я его считаю сильным. И я ему доверяю стопроцентно. Ты что, считаешь, Кремль выбирает? Народ выбирает. Я в первый раз слышу, что Кремль что-то решает.
       — Странно, а я слышала...
       (Пройдет совсем немного времени — час, не больше, и Рамзан будет говорить прямо противоположное: что абсолютно все решает только Кремль, что народ — быдло и что лично ему сразу в Кремле предложили «стать президентом», но он, Рамзан, отказался, потому что «хочет воевать». — А.П.)
       — Если бы вы нас оставили в покое, мы бы, чеченцы, давно были едины.
       — Кто — «вы»?
       — Журналисты — такие, как ты. Политики русские. Вы нам не даете навести порядок. Разъединяете вы нас. Ты встала между чеченцами. Ты — враг. Ты — хуже Басаева.
       — Кто еще ваши враги?
       — А у меня нет врагов. Есть бандиты.
       — Однако Малик Сайдуллаев — ваш явный политический конкурент…
       — Сайдуллаев — торчок, и все. Он — ваш. И ты рисуешь под его дудку. Я докажу, что ты врешь.
       — А кто такой торчок?
       — Торчок, и все. Объяснить не могу. Три-четыре месяца назад у меня с ним был разговор, и он сам подтвердил, что не конкурент мне. Говорил, какой уникальный человек Кадыров и что подобного не то что в России, в мире нет. У меня записано это на диктофон. Я даже боялся, что он не выдвинется сейчас, — хочу, чтобы все видели, как его не изберут.
       — Сами вы собираетесь быть президентом ЧР?
       — Нет.
       — А какая деятельность вам больше всего нравится?
       — Воевать. Я — воин.
       — А вы кого-нибудь сами убивали?
       — Нет. Я всегда командовал.
       — Но вы еще слишком молоды, чтобы всегда командовать. Кто-то и вами командует…
       — Только Кадыров. Никто другой мною не командовал. И не будет командовать.
       — А приказы убивать отдавали?
       — Отдавал.
       — Не страшно?
       — Это не я — это Аллах. Пророк говорил: ваххабитов надо уничтожать.
       — Так и говорил?.. А когда не станет ваххабитов, с кем воевать будете?
       — Буду заниматься пчелами. У меня и сейчас есть пчелы. И бычки. И собаки бойцовые.
       — А вам не жалко, когда собаки друг друга убивают?
       — Не жалко. Нравится мне. Собаку свою Тарзана уважаю, как человека. Кавказская овчарка — самая справедливая собака.
       — Какие еще увлечения? Собаки, пчелы, воевать… И?..
       — И — гулять. Женщин люблю.
       — А ваша жена не против?
       — Я — тайно.
       — Какие у вас сейчас погоны?
       — Капитан милиции.
       — Как давно вы их получили?
       — Месяц назад.
       — Как долго пробыли старшим лейтенантом?
       — Долго мне не дали. Года полтора. Все ходили за меня, чтобы дали капитана.
       — А для вас важны эти погоны?
       — Конечно, я — воин и милиционер.
       — Так воин или милиционер?
       — Это одно и то же.
       — Какое у вас образование?
       — Высшее юридическое. Заканчиваю. Экзамены сдаю.
       — Какие?
       — Как это — какие? Экзамены, и все.
       — А как называется институт, который вы заканчиваете?
       — Филиал Московского института бизнеса. В Гудермесе. Юридический то есть.
       — Какая у вас специализация?
       — Юрист я.
       — А диплом по какому праву? Уголовному? Гражданскому?
       — Забыл. Тему записал, но забыл. Событий сейчас много.
       — А почему вы бегали, как ненормальный, по футбольному полю после победы «Терека»?
       — Я не помнил ничего от радости. Клянусь. Это потом мне сказали и показали по телевизору, что я бегал по полю. Кадыров поставил задачу: надо забрать кубок.
       — А зачем?
       — Не знаю. Но его слово для меня закон.
       
       
Дальше к Рамзану привезли Шаа Турлаева, начальника масхадовской охраны, майора президентской гвардии, кавалера чеченских орденов «Честь нации» и «Герой нации», седого 32-летнего человека с ампутированной по бедро левой ногой — он находится в Центорое под охраной. Позже появился Магомед Хамбиев. Магомед говорил сам — Шаа, похоже, запретили говорить с журналистом по-русски. Рамзан объявил, что он не умеет. (Люди, знавшие Шаа, подтвердили, что раньше он владел русским отлично.) У Хамбиева был наглый и довольный собой вид. У Шаа — затравленный, но достойный. Хамбиев постоянно поддакивал Рамзану. Шаа предпочитал гордо молчать. В переводе его слова прозвучали так: «Воевал с 1991 года. До 2003-го был в охране Масхадова. Масхадова не видел уже полтора года. С раной ходил уже два года. Там был врач, операционная. Мог бы и не выходить. Но хотел выйти и до ранения, потому что мы с Рамзаном раньше вместе воевали. Когда Рамзан лично отправил людей, односельчане сказали: пойди за Рамзаном, его путь правильный. Масхадов — слабый человек. Его силы не видно. Один остался. Вокруг — человек 20—30».
       — Действительно это женский батальон?
       Молчит. Голову опустил и качает ею, но неясно — «да» или «нет». Общий разговор сумбурен и не клеится. Вскоре после Шаа появляется немолодой человек в тюбетейке, садится по правую руку от Рамзана и представляется Николаем Ивановичем. Все при этом ухмыляются — значит, никакой он не Николай Иванович. Рамзан говорит, чтобы он переводил Шаа. Довольно быстро становится ясно, что когда Шаа говорит три слова — «Николай Иванович» переводит несколько предложений, как Шаа осознавал пагубность Масхадова. Возмущаюсь — и «Николай Иванович» как с цепи срывается, идет в атаку, оскорбляет. Его никто не останавливает. Рамзан хохочет, довольный — и начинает откровенно стравливать нас, и скоро становится ясно, что в этом ему, любителю собачьих боев, равных за столом нет. Разговор приобретает все более высокий эмоциональный градус — «ты просишь за бандитов», «ты — враг чеченского народа», «ты должна ответить за это». Уже орет Рамзан, подпрыгивая на стуле, — и уже «Николай Иванович» его растравливает. Действие, напомню, происходит за большим овальным столом и все больше напоминает бандитскую сходку из фильма «Место встречи изменить нельзя».
       Однако во всем этом шабаше остается непонятен статус Шаа. Кто он — пленник Рамзана? Или все же добровольно удерживаемый в Центорое? Да и Рамзан ведет себя странно — вроде как старший в доме, хотя тут он самый младший. Постоянно смеется невпопад. Чешется. Выгибается. Подтанцовывает. Поддергивает нелепыми репликами.
       Переводной Шаа продолжает.
       — Возможно ли объединение с Масхадовым?
       — Да, хотел бы этого. Нам мешают российские политики. Если они нас оставят…
       — Какие политики мешают?
       — Которые больше болтают, те и мешают.
       — Путин?
       — Нет, он наш человек.
       — Когда вы отказались от идеи независимости для Чечни?
       — Когда убедился, что слова Басаева и Масхадова не соответствуют действительности.
       Рамзану явно не по шерстке, что Шаа получил так много вопросов. Он вклинивается. Пора заканчивать. Задаю последний вопрос — и он стал единственным, на который Шаа ответил сам.
       — Когда вы были счастливы? Когда было самое счастливое время в вашей жизни?
       — Такого не было.
       Рамзан прерывает:
       — Ты знаешь, Хамбиев голосовал за Путина?
       Хамбиев согласно мотает головой:
       — Да. Он не пьет, как тот. Он — жесткий. В Чечне хочет порядка.
       — А чего не хватает в Чечне для полного порядка?
       — Чуть-чуть. Яндарбиева уже убрали. Если Закаева, Березовского и Удугова уберут, то будет порядок. Они — заказчики. Басаев — исполнитель их воли. Басаев воюет не ради чеченского народа.
       — А вы ради чего живете?
       — Ради себя. Ради народа.
       — В каком качестве будете ему служить?
       — Как Рамзан решит.
       — А почему это Рамзан должен решать?
       — Он — первое лицо среди чеченцев. Рамзан обещает сделать меня президентом федерации вольной борьбы.
       — Сколько вам лет?
       — Будет 42.
       — Как вы относитесь к тому, что забирали ваших родственников, чтобы вы сдались?
       — Нормально. Племянники виновны были, вот и забрали.
       — В чем их вина?
       — Они мне кассеты от Масхадова носили, хлеб.
       — В интервью журналу «Коммерсант-Власть» вы назвали себя предателем.
       — Не подтверждаю. Не говорил я так. Я — сын своего народа.
       Рамзан, довольный, нагло хохочет. Заваливается назад — счастлив. Идет смотреть себя по телевизору — и очень этим доволен. Комментирует походку Путина: «Красавчик!». Путин, кажется ему, ходит, как горец. А за окнами-то — ночь… Надо выбираться, а страсти все накаляются… Наконец Рамзан распоряжается, чтобы отвезли в Грозный. За руль садится Муса, бывший боевик из Закан-Юрта, и два охранника. Плачу, конечно. И это слабость… Конечно. Но ночью удалось выбраться в Грозный — и это счастье.
    
       
Утро следующего дня начинается в Грозном со звонка Тауса Джабраилова, председателя Госсовета ЧР. Он просит поехать в Центорой — «там сдался полевой командир, хочет дать интервью. Пожалуйста. Это — десять минут».
       И опять — сеть центоройских КПП, «гостевой домик», толпы вооруженных, тонны видимого оружия, у камина сидит Рамзан: «Не будет тебе никакого полевого командира! Чего захотела!». Сегодня он крайне агрессивен, взведен, бешеный, временами просто визжит. За его спиной — высокий парень в бейсболке и черной куртке. Он все время подзуживает: «Тебя надо было расстрелять еще в Москве, на улице, как там у вас в Москве расстреливают… Тебя надо было расстрелять...». Рамзан вторит: «Ты — враг… Расстрелять… Ты — враг… Ты знаешь этого человека?».
       На диване, действительно, человек со знакомым лицом. Это — Ибрагим Гарсиев из селения Танги-Чу, тот самый, который год назад служил в охране Рустама Сайдуллаева, брата Малика Сайдуллаева, в пору, когда Малик баллотировался в президенты и был главным конкурентом погибшего Кадырова. С Гарсиевым мы тогда встречались, и он охотно демонстрировал всем желающим журналистам побои, рассказывал, как его пытал в Центорое лично Рамзан, требуя пронести взрывное устройство в дом Сайдуллаевых и взорвать Малика. Более того, тогда Гарсиев написал заявление на имя генпрокурора РФ с требованием возбудить уголовное дело против Рамзана.
       Сейчас, 11 июня 2004 года, в Центорое, Гарсиев готов написать обратное заявление (как и случилось) в ГП, что Рамзан его никогда не пытал, что это сам он пришел к нему два-три месяца назад и рассказал все: что писать-читать он вовсе не умеет и то, первое заявление ему подсунул Рустам Сайдуллаев, велел подписать, а побои прошлого года были результатом пьяного наезда на другую машину. В кресле сидит человек в камуфляже, он оказывается лейтенантом Рамзаном Джамалхановым, и.о. начальника Урус-Мартановского РОВД, который пьяный наезд с травмами тут же подтверждает. Два Рамзана — Кадыров и Джамалханов — говорят, что они — старые друзья, и объясняют, как могло произойти, что Гарсиев подписал заявление в ГП. Оказывается, это «дружба по-чеченски» — когда друг тебе дает какую-то бумагу и ты ее подмахиваешь не глядя. До сих пор о такой дружбе слышать не приходилось, но Джамалханов клянется: если сейчас Рамзан его попросит что-то подписать, то ему «будет западло смотреть, что он подписывает». Под диктовку Гарсиева пишут новое заявление в ГП, опровергающее предыдущее… Гарсиев оказывается бойцом какого-то спецотряда «Восток», базирующегося на Ханкале, — ГРУшники, наверное, они обычно тут собирают таких.
       — Будешь писать опровержение, что я не бандит?! Будешь? — орет Кадыров, явно играя на камеру. Она работает постоянно и оказывается «пресс-службой Федерации бокса ЧР». — Я тебе докажу. Ты — враг. Я тебя заставлю. Ты — хуже Басаева. Ты встала между чеченцами. И русские генералы встали… Если бы не вы, мы бы давно договорились.
       Шабаш длился несколько часов. Рамзан то плясал, то орал, то лез трясти руку, то уходил разговаривать с приехавшим в «гостевой домик» Абрамовым, то возвращался и снова орал: «Я — не бандит. Я тебя заставлю. Не отпущу».
       Наконец терпения не осталось, я встала и пошла вперед, была не была. Конечно, слезы не просто душили — они уже придушили. Конечно, ждала очереди в спину. Хохочущая вооруженная толпа грохотала вслед — они тоже пошли. Рамзан висел на шее несчастного Гарсиева и орал: «Сфотографируй нас, слышь!». Потом бросил Гарсиева, догнал, схватил за руку, опять стал трясти…
       Рыдала до Грозного. Охранник, которого дал председатель Госсовета для поездки в Центорой, спросил только: «Словом? Или действием?». И взвел автомат. Машина вылетела из Центороя на такой скорости, о которой лучше не задумываться. И неслась над землей — так бывает тут, когда ожидают засаду, чтобы было больше шансов. Машина с Гарсиевым и правда пролетала рядом. «Не плачь, ты же сильная», — повторял охранник.
       У одних оружие защиты — автоматическое, стрелковое и пр., и оно висит на боку. У других — слезы. Этим люди и отличаются. Когда исчерпаны аргументы — да, собственно, центороевская среда и само слово «аргумент» не понимает — тогда остаются слезы. Это — слезы отчаяния от того, как подобное вообще могло случиться. Что виток истории поднял на гребень именно Рамзана Кадырова. И он силен и безраздельно правит — естественно, как умеет. Что никто — НИ ОДИН МУЖЧИНА, находившийся в эти два дня в Центорое рядом, не посмел остановить распоясавшегося. Что именно Рамзану, а не кому-то другому вечером звонил из Кремля «Владислав Юрьевич» — слышала — Владислав Сурков, замглавы путинской администрации, и это был единственный момент, когда Рамзан перестал хамить, сам того не замечая, потому что чует, откуда его сила…
       Итак, старая-старая сказка, каких в истории было немало: Кремль вырастил дракончика, и теперь требуется постоянно его подкармливать, чтобы он не изрыгал огонь. Тотальный провал российских спецслужб в Чечне, который эти спецслужбы пытаются выдать обществу за победу и «строительство мирной жизни».
       
       Анна ПОЛИТКОВСКАЯ, обозреватель «Новой», Чечня
       
21.06.2004
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

№ 43
21 июня 2004 г.

Отдельный разговор
Родине матери не нужны. Страна должна начинаться в родильном доме, а не заканчиваться!
В Лигу защитников пациентов поступают десятки жалоб на персонал роддомов
Родильные дома Москвы. «Белые» и «черные»
Общество
Условные люди. В России ищут человека. Ищут давно, но не могут найти
Власть и люди
Почему в кабинетах всегда вешают вождей
Болевая точка
Центровой из Центроя. Интервью с Рамзаном Кадыровым. Говорит, он — лидер чеченского народа
Единственный. В Чечне предано земле тело адвоката Абдулы Хамзаева
Расследования
Всем известно, кто и как сбил российский самолет, но…
Подробности
Аяцкова усмирили, но не пропадать же делу…
Попытка заключенного помочь детскому дому закончилась самосожжением
Армия
Генштаб — жив. Они всегда возвращаются
Анонс
В деле Холодова вновь оправдательный приговор
Программа передач на вчера. Год без ТВС
Суд да дело
Римма Казакова против Евгения Евтушенко. Иск в неблагородном деле
Власть и деньги
Блокадная пайка господина Бланка
Цена закона
В России введен новый закон о валютном регулировании
Финансы
Депутаты написали письмо президенту по поводу действий зампреда Центробанка
Экономика
Устройте нам кредитный бум! Главным для правительства должен стать семейный бюджет
Точка зрения
Президент Путин и «ЮКОС». Почему они не договорятся
Инострания
Европа: две в одной. Изменение мирового порядка обошлось без крови
Тупики СНГ
Лукашенко отбыл второй срок
Регионы
«Заказать» мужа никому не заказано
В провинции начали изгонять казино за город
Санкт-Петербург
Кому на Неве жить хорошо…
Медицина
Бессмертие? Не там ищете…
Живите 120 лет. Это реально
Спорт

ЧЕМПИОНАТ ЕВРОПЫ
ПО ФУТБОЛУ


Репортажи наших
корреспондентов:

День независимости от Испании. 12 июня — стартовый матч России на Евро-2004
Игорь Акинфеев: Коленки дрожать не будут
Дмитрий Аленичев: «Порто»тивная звезда — в сборной России
В Алгавре говорят по-русски
Коррида на Россию удалась. Кто бы сомневался?
«Зидан! Одно слово...» Репортаж с матча Франция–Англия
Первый скандал на чемпионате Европы оказался связан со сборной России
Кто с мячом на нас пойдет…
21.06.2004. Они вылетели. Но обещали играть лучше
21.06.2004. Отборочный тур национальных идей. Очерк о народах на трибунах и площадях

Футбол-2004: события и люди
Исторический факт
Нефтяной олигарх Феликс Дзержинский. АО «СССР» обанкротилось. Но дело его живет
Свидание
Геннадий Падалка: На орбите — как на трамвайной остановке
Библиотека
Владимир Рецептер. «Гастрольный роман». Главы из будущей книги — для «Новой»
Под Псковом найден писатель в чистом виде
Кинобудка
Квентин Тарантино: Я знаю, где встретить в России призраки великих
Театральный бинокль
Театр с лежачими местами и включенными мобильниками
Культурный слой
ПростоФиля. Оказалось, помимо «зайка моя» Киркоров знает и другие слова. Но за это придется поплатиться
Наши даты
20 июня Юрию Визбору исполнилось бы 70 лет
Пригласительный билет
Браво! Вертинский возвращается!..

АРХИВ ЗА 2004 ГОД
95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 35-36 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2004 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100