NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР ЗНАМЕНИТЫХ ПЕСЕН
Евгений Агранович не сделал из песен профессию, зато из своей квартиры сделал музей
       
(Фото Игоря Бедерова)
   
       
– Иногда мне становится тошно. А в голову лезут мысли, что я жалкий неудачник и не состоялся как личность, — говорит художник и поэт Евгений Агранович. — Но в эту трудную минуту я знаю, что мне вспомнить. Политехнический музей. 6 декабря 2001 года. Я стою на сцене, с которой читали Пастернак, Маяковский, Есенин. Только что спел свою песню из фильма «Офицеры». Ведущий объявляет, что сегодня 60 лет нашему контрнаступлению под Москвой, где у меня было боевое крещение. Откидные кресла гремят, как залп. Зал встает. И какие, скажите, мне после этого, к чертовой матери, нужны «Мерседесы»?!
       
       
Мы стоим посреди музея миниатюрных резных скульптур, в который десятилетиями превращалась его однокомнатная квартирка на самом верхнем этаже дома-башни. У Евгения Даниловича Аграновича глаза знающего войну и мир человека. Это наша вторая встреча.
       Первая была в лесу. Год назад Аграновича пригласили на слет любителей авторской песни. Толпа ряженных в рваные тельняшки и вытертые штормовки почтительно обтекала его прямую фигуру. А он посреди этого потока возвышался в безукоризненной белоснежной паре с усталым достоинством знатного путешественника, который решил скоротать время до вечернего приема у английской королевы.
       Впрочем, свадебным лордом в палаточном городке Агранович не был. Темпераменту и артистизму, с которыми он выступал на сцене между трех сосен, и молодые могли позавидовать. Хотя публично выступать он начал в том возрасте, когда, по его же словам, «у старикашки всегда существует соблазн лечь на диван и спокойно дожидаться кремации».
       
       
Самоирония — надежное оружие Аграновича. Главным образом щит.
       До войны у студента Литинститута Жени Аграновича такой, как сегодня, потребности в щите не было.
       — Я тогда некоторым образом нравился всем, — вспоминает Евгений Данилович. — В институте меня сразу полюбили. Ребята избрали старостой курса. Но уже после первого года все мои друзья-сокурсники что-то да напечатали. Ни единой строчки у Данилыча вашего не было. В печати. А вот по Москве ходило.
       Юный друг Аграновича Борис Смоленский, который тогда бредил штормами и парусами, написал первые четыре строчки морской песни. Дальше не знал куда повернуть. Продолжил Агранович. Так появилась знаменитая «Одесса-мама», которая моментально обросла популярностью и легендами. Агранович и Смоленский на официальной регистрации своего творения не настаивали.
       — Я не предлагал ее даже в газету. — Агранович снова с головой уходит в то время, когда еще жив был его соавтор, погибший на Карельском фронте. — Хотя прямой контры в ней не было никакой. Но способность смеяться по-своему уже являлась контрой. Чего стоит, например, строчка «А Сашка Пушкин тем и знаменит, что здесь он вспомнил чудного мгновенья». Ну кто мог в те времена назвать канонизированного официальной пропагандой Пушкина Сашкой? Или даже ироническое упоминание Бабеля, чье имя старались вообще не произносить. К тому моменту, когда песня ходила по компаниям с гитарами и без гитар, вся Москва знала, что он арестован и расстрелян.
       
       
Первое международное признание, тоже неофициальное и анонимное, Евгений Агранович получил на фронте. Правда, случилось это только в 1945 году. А в 1941-м рядовой сформированного из студентов-добровольцев истребительного батальона, ротный запевала Агранович выполнял приказ батальонного комиссара: отступающим подразделениям нужна была строевая песня.
       — Что петь? — И сегодня тот давний вопрос Аграновича звучит как «гамлетовский». — «Если завтра война, если завтра в поход»? «Когда нас в бой пошлет товарищ Сталин»? Глупо и неприлично. Мы же отступали. И я использовал перевод из Киплинга: «Пыль, пыль, пыль, пыль от шагающих сапог. Отпуска нет на войне». Эти слова через день пел весь батальон.
       Под шарканье армейских сапог рождались новые строчки. Песню Киплинга и Аграновича запела вначале дивизия, потом армия. Отдельные куплеты долетали и до других фронтов Великой Отечественной. Во время встречи с союзниками на Эльбе американцы, которые недолюбливали англичан и понятия не имели, кто такой Киплинг, тоже запели русскую строевую песню. По-английски она звучала так же ритмично, как и по-русски. Лет через двадцать пять после той весны Агранович по одному из «Голосов» сквозь треск глушилок снова услышал знакомые киплинговские строчки в обрамлении сочиненной им мелодии.
       
       
Свою самую знаменитую песню Евгений Агранович написал на заказ.
       — После войны я все-таки окончил Литинститут, — снова вспоминает Агранович. — Работал корреспондентом в одной скромной редакции. Много ездил в командировки. Писал большими полосами. Но однажды что-то сострил в курилке по поводу борьбы с космополитизмом. Моментально настучали, в компании нашелся дятел. Из газеты вылетел с треском. Хорошо, что хоть на улицу, а не на лесоповал. Так я оказался на киностудии имени Горького в дубляжном цехе. Моя должность называлась «автор русского текста песен дублируемых картин». До меня там работал Михаил Аркадьевич Светлов. Он полученный по договору аванс употребил на очень хороший пятизвездочный коньяк. Аванс вернуть не смог, а писать сценарий отказался наотрез. И его посадили. В тот же самый дубляжный цех. Он довольно грамотно и пристойно субтитры эти переводил. Как только сумма заработка сравнялась с его долгом, он, буквально на той же строке, встал, откланялся и удалился. Я же для студии был такой находкой, как и они для меня. Высовываться же мне было никак нельзя. И так еле-еле выскочил.
       К 1954 году Евгений Агранович уже обжил павильоны на киностудии имени Горького основательно. И режиссер, который снимал шпионский детектив «Ночной патруль» с Марком Бернесом в главной роли, заказал песню для героя Марка Бернеса. Бернес рвался ее исполнить в кадре. Но руководство киностудии знаменитую сегодня «Я в весеннем лесу пил березовый сок…» не приняло.
       — В нашем консервативном кинематографе, если вы один раз удачно сыграли бандита, то будете играть бандитов до седых волос, — опять иронизирует Евгений Данилович. — Я же монопольно 12 лет делал русский текст песен всех дублируемых картин. Куплеты из «Возраста любви» с Лолитой Торрес, из «Бродяги» с Раджем Капуром — все мои. Вся страна пела. Когда же дирекции сообщили, что переводчик стихов Женька Агранович написал песню, то они очень удивились. Вместо меня одного на эту работу пригласили известного композитора и, пожалуй, лучшего в те годы поэта-песенника. Сочинили. Марк Бернес ее спел. Эта песня забывалась сразу после того, как она прозвучала. А мою песню, которая в фильм не пошла, я привычно пустил по магнитофонам и компаниям.
       — Неужели слова о ненаглядной певунье, с которой посчастливилось ночевать в стогу, придумываются на заказ? — спрашиваю я. — «И вино кабаков, и тоску лагерей…» — такое разве на заказ пишется?
       — Идея такой песни в моей голове и душе носилась еще с фронта, — объясняет Агранович. — Просто ее воплощение я все откладывал. Неохота было в стол работать. Меня, например, спрашивали: «Вот ты пишешь от первого лица. Неужели ты видел «бразильских болот малярийный туман»? Я «бразильских болот малярийный туман», конечно, не видел. Зато видел людей, которые оттуда возвращались. И разговаривал с ними. Ведь в войсках Рокоссовского, где я служил, никакой СМЕРШ не мог запретить ставить «перемещенных лиц» в строй, чтобы и у них был шанс искупить в боях свою вину.
       Песня «перемещенных лиц», как называл ее в те годы автор, вышла из полуподполья неожиданно. Лет через пятнадцать после создания. На Байкале. Во время дождя, который вынудил съемочную группу укрыться в нетопленой бане. Под рукой оказалась гитара. Когда одна из актрис спела «Я в весеннем лесу…», режиссер Вениамин Дорман чуть ли не до потолка подпрыгнул: «Где взять слова? Кто автор? Это же песня для моего следующего фильма». И услышал в ответ: «Не психуй. Автор перед тобой». И все посмотрели на Аграновича.
       После того как на экраны вышел приключенческий фильм «Ошибка резидента», о судьбе одного из пропавших сыновей Родины-матери пела уже вся страна.
       Имя Евгения Аграновича попало даже в титры. Но песню быстро стали приписывать известному актеру, который исполнил ее в кадре. Авторство Евгения Аграновича никто, конечно, не отрицал. Его просто замалчивали.
       — Это я первые этапы проходил легко. Как дело доходило до подписи какого-то ответственного лица, то получалось, что я не такой, как все. — «Не такой, как все» произносится с ударением. — Что меня очень раздражает в жизни, так это растиражированная безнравственность. Как-то я узнал о том, как китобойная флотилия китов ловит. Бионики смоделировали китовый SOS. Киты на этот звук бросаются на помощь. Спасать своих собратьев. И их при этом с удовольствием убивают. Добывают китов на таком подлом приеме. Мне этот способ показался свинством. Человек не должен до этого опускаться. Я написал об этом резкое стихотворение. «Новый мир» его даже набрал. Потом набор рассыпали. Видно, почувствовали, что я вторгся в такую область, куда мы, литераторы, вторгаться не должны.
       — Поэтому вы стали делать скульптуры? — предположил я.
       — Да, это последствия работы в кинематографе. Я написал множество сценариев. Режиссер принимает. Выходим на худсовет. И вдруг там начинают пропускать через мясорубку в обе стороны. Потом смешивать с разными второстепенными веществами и утапливать. Что делает мой коллега-приятель в этом случае? Чтобы сердце не отказало, он хватается за рюмку. Я хватаюсь за резец. Руки заняты. Радуешься придуманному. И через некоторое время ко мне возвращается достоинство. Это все-таки произведение искусства. Стоит ли оно в Лувре или у вас на подоконнике.
       Агранович подводит меня к одной из композиций «Девочка провожает лебедей». В этой работе, как, впрочем, и в других, смысл кроется именно в деталях — опухшем от слез лице и очень выразительной руке. Лебеди вырезаны из оленьего рога.
       — Человечество держит в руке олений рог примерно 40 тысяч лет. — В голосе Евгения Даниловича, еще пару минут назад жестком и задиристом, снова чувствуется теплота. — Использовали рог как рукоятку для оружия или как вешалку для одежды. И никому не приходило в голову, что из оленьего рога, например, можно воспроизвести кисти рук пианиста-виртуоза Вана Клиберна. Мне страшно нравится очень хороший природный материал: самшит, красное дерево, олений рог. Мамонтовая кость, например, позволяет очень тонко делать зрачок, ресницы. Я могу добиться определенного выражения глаз. На благородный материал времени не жалко. Я пробовал делать из легкого материала. Из липы, например. И что? Что-нибудь да треснет. А с самшитом ничего не случится. Корабельный вал на яхте из самшита делают.
       За самшитовыми корнями Евгений Данилович лазил в ущелье под Гагрой. Зачастую пилил тот самый сук, на котором висел над обрывом. В Калифорнии он не был, но обрезки секвойи — калифорнийской сосны — выменял на водку у рабочих в Никитском ботаническом саду. Циничные таможенники крутили пальцем у виска, когда Агранович предъявлял им на таможне неошкуренное полено: мол, в Россию и с дровами. Они и представить не могли, что получится из этих дров.
       
       
– Меня всю жизнь считали невезучим. Скромные сборники моих стихов и рассказов вышли только в 90-е. — Евгений Данилович на секунду переводит дух, после мгновенной паузы следует еще более яростное продолжение. — По большому счету поэт без книг, художник без выставок, сценарист без полнометражных фильмов. И меня пытались учить, как все-таки надо жить. Чтобы холодильник был холодильнее, магнитофон магнитофоннее, а уж автомобиль — настолько автомобильнее, что автомобильнее и некуда. А я радуюсь своим находкам. Это не каждому дано. Когда я придумал оборванца, играющего на лучах солнца, как на гигантских струнах, и сумел это зарисовать, а потом увидел это напечатанным в книге, то радости испытал, поверьте мне, гораздо больше, чем при покупке дубленки.
       В эту минуту Евгений Данилович Агранович напоминает одну из своих работ. Она называется «Мальчик, снимающий маску старости».
       
       Игорь БЕДЕРОВ
    
       
       
ПЕСНЯ ПРО ОДЕССУ-МАМУ
       Стихи Бориса Смоленского и Евгения Аграновича
       Музыка Евгения Аграновича
       
       В тумане тают белые огни…
       Сегодня мы уходим в море прямо.
       Поговорим за берега твои,
       Родимая моя Одесса-мама.
       
       Мне здесь родиться было суждено
       И каждый день любить тебя впервые.
       Ах, больше мне не пить твое вино
       И клешем не утюжить мостовые.
       
       Мы все хватаем звездочек с небес.
       Наш город гениальностью известен:
       Утесов Леня — парень фун Одесс,
       И Вера Инбер — бабель из Одессы.
       
       Сам Агасфер — старик-космополит,
       Лечил в Одессе стрепанные нервы,
       В своих трудах он прямо говорит:
       «Одесса — это мама номер первый!»
       
       Был Одиссей бесспорно одессит,
       За это вам не может быть сомненья!
       А Сашка Пушкин тем и знаменит,
       Что здесь он вспомнил чудного мгновенья.
       
       Ты мне один-единственный маяк,
       Мне жить теперь так грустно и отвратно…
       О сжалься, сжалься, мамочка моя,
       Ой мамочка, роди меня обратно!
       
       1938
       
       
       
Я В ВЕСЕННЕМ ЛЕСУ ПИЛ БЕРЕЗОВЫЙ СОК...
       Евгений Агранович (из к/ф «Ошибка резидента»)
       
       Я в весеннем лесу пил березовый сок,
       С ненаглядной певуньей в стогу ночевал...
       Что имел – потерял, что любил — не сберег,
       Был я смел и удачлив, а счастья не знал.
       
       И носило меня, как осенний листок.
       Я менял города и менял имена.
       Надышался я пылью заморских дорог,
       Где не пахли цветы, не блестела луна.
       
       И окурки я за борт бросал в океан,
       Проклинал красоту островов и морей,
       И бразильских болот малярийный туман,
       И вино кабаков, и тоску лагерей...
       
       Зачеркнуть бы всю жизнь и сначала начать,
       Прилететь к ненаглядной певунье моей!
       Да вот только узнает ли Родина-мать
       Одного из пропавших своих сыновей?
       
       Я в весеннем лесу пил березовый сок...
       
     
       
07.06.2004
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

№ 40
07 июня 2004 г.

Армия
Вечный рекрутский налог кровью. У военных — двойная бухгалтерия
Требуется унтер-офицер!
Расследования
Под патриотические разговоры руководство ВМФ России продало своим коммерческим партнерам лучшие суда-спасатели
«Чё?» Милицейский трагифарс, в котором зрители участвуют непосредственно и ежедневно
Власть и люди
Их в дверь — они в окно
Суд да дело
Похоже, чтобы осудить Ходорковского, придется написать персональный Уголовный кодекс
Цена закона
Выстраивается вертикаль власти, и адвокатура стоит костью в горле
Точка зрения
Игорь Яковенко: Что такое СОСЛ?
Марк Урнов: Либералам никогда не быть большинством. Их задача — стать эффективным меньшинством
Дмитрий Фурман: Прежняя оппозиция свою миссию исчерпала. Для появления новой потребуется много времени
Обстоятельства
Предел некомпетентности. Разведчиков в Катаре лишили алиби
Интернет
Вертухальная реальность. За интернетом должны будут следить 700 000 человек
Провайдеры и редакторы о планах контроля за интернетом: Не хотим в «зону» RU
Вице-спикер Совета Федерации РФ Дмитрий Мезенцев: Ким Чен Ир нам не указ
Директор Института проблем информационного права Андрей Рихтер: Мы сами способны следить за собой
Специальный репортаж
Самара: От взрыва до салюта прошло 11 часов
Отделение связи
Органы против руководящих органов коммунистов
Общество
Пророк, ты не в своем Отечестве!
Люди
Евгений Агранович — неизвестный автор знаменитых песен
Ольга Ибрагимова когда не дозванивается, слышит в ответ свой голос
Наши даты
9 июня у Юрия Щекочихина — День рождения. Мы выпустили книгу…
Московский наблюдатель
Кому мешает «Земляничная поляна» в центре Москвы?
Подробности
Колбаса протеста. Студенты едят в поддержку Аяцкова
Регионы
Прокуроры пришли на запах
Мир и мы
Российские политики на экспорт. Каха Бендукидзе — не первый в этом списке
Новости компаний
«Газпром» называет себя «национальным достоянием». А что на деле?
После выборов
Александр Морозов — фальшивомандатчик
Андрею Исаеву припомнили анархическое прошлое
Анонс
Страна бомжей. Миллионы российских граждан могут лишиться жилья
Спорт
Новые русские девушки. Старый патриотизм умер. Но это не мешает побеждать
Театральный бинокль
Кооператив «Светлый путь» имени Сусанина
Александр Калягин подвел итоги театрального сезона
Лев Додин: Лучше больше беспорядка, чем порядок, который все выжигает
Пригласительный билет
Редакция «Новой» приглашает своих читателей на Фестиваль прессы

АРХИВ ЗА 2004 ГОД
95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 35-36 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2004 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100