ДУМАЛИ — ТИХОНОВ, ОКАЗАЛОСЬ — ПОЛКОВНИК ИСАЕВ
Новая имперская
психология не помогла сборной России по хоккею
«Какой
хоккей — такая и страна». Оговорка случилась то
ли на одной из пресс-конференций в Остраве, то ли
уже во время домашних разборок после провального
чемпионата мира — не суть важно. А вот суть —
важна. Хоккей — так уж получилось — вольно или
невольно смоделировал то, что происходит сегодня
со страной на фоне мощной ностальгической волны.
Самый имперский и, можно
сказать, выставочный вид спорта (кто с этим
поспорит?) всегда был в Советском Союзе и самым
любимым. Такое сочетание не может не стать
«коллективным подсознательным». Можно десять
лет подряд проигрывать мировые чемпионаты, можно
опуститься до критической отметки «восемь»
(место национальной сборной России по итогам
последних пяти лет), можно тысячу раз
констатировать, что мы давно не сильнейшие в
мире, — и в то же время жить прошлым.
Это «коллективное
прошлое» и вынесло снова на первый план Виктора
Тихонова. От безнадеги, от ностальгии, от
отсутствия внятных перспектив, от неутоленных
амбиций, да от чего угодно. Даже не ждавшие чуда
до поры до времени чего-то ждали (я в их числе).
Результат оказался убийственным.
Как всегда, прав
На заседании совета
Федерации хоккея России, посвященного итогам
выступления сборной на чемпионате мира, ему
можно было аплодировать. Разбор получился просто
блистательный. Все беды и несчастья нашего
хоккея были вскрыты жестко и без всяких иллюзий.
«Проблемы требуют
серьезного подхода и решения… Сборная нужна не
Стеблину, Тихонову или Фетисову — она нужна
всем… Если не сможем объединиться — ни десять
Тихоновых, ни десять Тарасовых ничего не
решат…».
Робкие попытки как-то
конкретизировать причины провала отметались с
легкостью, переводились в разряд общих проблем и
возразить, собственно, было нечего (c учетом того,
что в зале в основном сидели люди, которые
Тихонова и выбирали). Какой хоккей — такая и
сборная. Неважно, кто ей руководит. Волшебников
нет и не будет.
В своем беспощадном
анализе он отнюдь не обнаружил незнания
современных реалий. На намек о преклонных годах
среагировал мгновенно: «А что, о моем возрасте
только сейчас вспомнили?».
Он опять во всем был прав.
Ночной пролет
Это Илья Ковальчук по
молодости и относительной независимости может
рубануть, что в 73 года пора мемуары писать, а не
сборной руководить. Да и то без всякой
конкретизации — расхожий тезис «общего языка с
главным тренером не нашли» никто не
проиллюстрировал.
Журналистов не было и не
могло быть в три часа ночи в ресторане отеля
«Атом», когда после поражения от американцев и
крушения всех надежд «можно сказать, большая
часть сборной не явилась к отбою» (по выражению
участника того незапланированного собрания,
генерального секретаря ФХР Валентина Козина). В
данном случае важен не факт нарушения режима, на
который поначалу прореагировало руководство —
какой тут к чертям собачьим режим! — а то, что у
хоккеистов было желание выговориться. И опять же,
по словам Козина, хоккеисты предъявили
руководству сборной (прежде всего в лице
главного тренера и менеджеров) ряд серьезнейших
претензий. Как чисто профессионального, так и
чисто этического свойства.
Можно тут же перевести
стрелы и переадресовать все вопросы самим
игрокам. Не тренер отдает пас на клюшку
соперника, не тренер сдается на милость
победителя, у самих рыльце в пушку, в конце
концов.
Но есть вещи, от которых не
уйти. «Один кричит, двое других утешают», —
невесело ответил на вопрос о распределении
функций внутри тренерского штаба авторитетный
хоккеист. Понятно — ни Юрзинов, ни Белоусов,
великолепные специалисты, многолетние соратники
Тихонова, деликатные люди, слова худого про
главного тренера не сказали и не скажут. Но
особого единства в штабе сборной не наблюдалось
— это факт.
Внешне все было в порядке.
«Атмосфера рабочая, обстановка дружная,
положение сложное, но играем на победу», — вплоть
до самого конца. Когда оказалось, что далеко не
все так благостно, поезд уже ушел.
Дождались
Возвращения Виктора
Тихонова хоккейный мир ждал с интересом и не без
трепета. Выросло целое поколение тех же западных
журналистов, которые только слышали о творце
знаменитой «красной машины».
Они ожидали увидеть
великого и ужасного, они ожидали увидеть, на
худой конец, мудрого и понимающего.
Они увидели раздраженного
по поводу и без повода, порой просто истеричного,
усталого человека. Который не может
контролировать процесс, которого не слышат
хоккеисты, которого не понимает пресса.
Вопросы накапливались от
матча к матчу. Почему практически все игроки —
пришедшие в сборную на разном и эмоциональном
фоне, молодые и ветераны, работяги и технари,
играющие в суперлиге и легионеры — одинаково
«никакие»? Почему команда может действовать на
уровне лишь период, от силы — полтора? Почему ни
разу не сумела сыграть через «не могу», не
проявила характера?
На льду ничем не
закроешься, никаким «общим положением вещей».
Судейский произвол и невезение — возможные
факторы, но при четырех поражениях не решающие.
Главный тренер так не
думал.
«Теперь он понял?»
— Может, теперь
Тихонов понял, как нам было тяжело в пору его
безраздельного господства? Может, когда он
оказался в равных со всеми условиями, он понял,
что те, кого он громил, были порой не хуже? Что ему
помогала, на него работала вся мощь советской
системы и его ЦСКА? И что теперь хоккейной России
приходится расплачиваться не только за грехи
империи, но и за его собственные грехи?
Монолог коллеги был
коротким, но жестким. Не только потому, что слова
были в чем-то обидные, но и потому, что о каком-то
понимании ситуации со стороны главного
фигуранта речи не шло. Перед нами
разворачивалась трагедия непонимания, и все мы
были ее участниками.
Многим это стало понятно
еще осенью. Когда на второй этап Евротура с
грехом пополам наскребли национальную сборную,
на орехи досталось всем: и звездным отказникам, и
клубам, и федерации. Никому и в голову не пришло
задаться вопросом: может, и в главном тренере
дело? Может, к нему не хотят ехать?
Понятно, что впрямую никто
об этом не говорил и говорить не будет. Это вообще
не приветствуется — обсуждать тренера, тем более
такого заслуженного и уважаемого, как Тихонов,
нравятся или не нравятся его методы работы.
Всегда есть возможность назвать более
приземленную причину, и касается это не только
играющих в НХЛ (хотя сейчас этот вопрос оказался
наиболее острым в связи с приближающимся Кубком
мира).
Из плющевского огня
(тотальное омоложение, шашки наголо) сборную
бросило в тихоновское полымя. Не все захотели в
него попадать, потому как уже обожглись.
Удовольствие сомнительное, слава проблематична,
хлопот выше крыши.
Отстал или нет Виктор
Васильевич от реалий современного хоккея —
вопрос крайне специфический и тонкий.
Большинство специалистов, кстати, не подвергает
сомнению его профессиональные качества.
Методы управления и
способ общения — другое дело. Собственно говоря,
тут что-то выспрашивать и не требовалось. Это
игра выявляла и крупные планы.
Не до харизмы
Для того чтобы тебе
прощали любые эмоциональные и обидные
проявления, надо быть харизматическим лидером
или, по крайней мере, отцом родным. Виктор
Васильевич Тихонов ни тем, ни другим никогда не
был. Ему было на что опереться до конца 80-х годов и
без харизмы, и без всякой там психологии. 11
месяцев самые талантливые были у него под рукой и
должны были соответствовать. И досталось ему от
подопечных, соответственно, с лихвой, когда само
время взбунтовалось против системы, законченным
продуктом которой он был.
Он, надо ему отдать
должное, не сидел у разбитого корыта — он
продолжал работать так же истово, как и раньше. И
так же без поправки на меняющиеся обстоятельства
и психологию — благо до поры до времени ЦСКА был
все терпевшим «детским садом».
Когда у клуба появилась
возможность решать иные задачи с игроками иного
уровня и в ином времени, система дала сбой. В
своей родной команде он весь сезон боролся с
лучшим плеймейкером российского хоккея
последних лет — Андреем Разиным (несмотря на это,
Разин ухитрился отдать едва ли не половину
голевых передач своей команды), в сущности, от
него сбежал за океан не по годам ранний Николай
Жердев и совсем недолго продержался вернувшийся
из-за океана мастер с именем Сергей Березин. В
результате армейцы, имея на руках все козыри,
провалили чемпионат. А потом настал и черед
сборной.
Былого не вернуть
Виктор Васильевич
хотел бы, чтобы и времени на подготовку было
достаточно, и с комплектованием не имелось бы
проблем, — это к вопросу о его «собственных
ошибках».
Мир давно живет в другом
измерении. Человек год не играет в сборной,
получает возможность прилететь по ходу
чемпионата, выходит на лед буквально с трапа — и
никто не произносит речей о том, что не было
времени восстановить утраченные связи,
отдохнуть или привыкнуть к другим размерам
площадки. И дело не только в том, что у канадцев
или шведов — иной уровень дисциплины, мастерства
и ответственности. Дело в том, что у них за
кратчайшее время создается коллектив, жестко
объединенный одной целью, в котором каждый
способен выдать лучшее, на что способен. Куда
менее выдающиеся зарубежные специалисты
ухитряются раз за разом и контакт найти, и
нагрузки сбалансировать, и на подвиг сподобить. И
игроки бьются не только за страну и свой престиж,
но и за тренера.
Можно было бы снова начать
причитать об утраченном мастерстве и потерянном
патриотизме, если бы так же не билась российская
олимпийская сборная за Юрзинова в Нагано или
национальная сборная — за Михайлова в Гетеборге
(при всей разности подходов в формировании и
стиле игры). Важен сам факт, что могут. Несмотря ни
на что.
Владимир МОЗГОВОЙ
24.05.2004
|
