Если вы еще не поделились своим бизнесом, не
отказались от губернаторства и не отдали
государству свои яйца Фаберже —
ТОГДА МЫ ИДЕМ К ВАМ!
А все-таки
здорово, что живем не в средневековье с его
инквизицией: отрекись, не то сожжем…
Приятно, что сейчас не
сталинский режим с его ГУЛАГом: отрекись, не то 10
лет без права переписки…
Неплохо, что и не
брежневско-андроповские времена: отрекись, не то
— в психушку…
Хорошо, что мы живем в
демократической России. И главным инструментом
политики стал закон.
Он очень удобен в
применении: с одной стороны гнется, с другой —
разит наповал. Дамасская сталь, одним словом.
Отковали разящий меч
правосудия (как на эмблеме соответствующего
ведомства) и предприняли широкомасштабное
наступление по правовому полю. Прокуратура —
полк правой руки, ФСБ — полк левой, милиция — в
центре, а в резерве главного командования — суд:
он добивает рассеянного противника.
И пришла полная
законность.
Нужны деньги? Сажаем
пару-тройку олигархов, одного-двух отпускаем.
Остальные сами догадаются. Или даже не сажаем,
просто — проверяем…
Нужна должность или
регион? А что по этому поводу думает товарищ
генеральный прокурор?
Короткая максима: «Мы
сделаем ему предложение, от которого он не сможет
отказаться» — стала национальной идеологией, от
подворотен до Старой площади. Правда, если кто не
знает, эту чеканную формулировку придумал дон
Карлеоне. Но она пришлась ко двору. Кремлевскому.
Была просто сильная
власть, а стала — власть в законе.
Такое предложение сделали
Гусинскому под «Протокол № 6»: медиахолдинг — в
обмен на свободу. Очень похожее — командующему
Северным флотом адмиралу Сучкову — оставьте
должность, суда не будет. Идею пытались донести и
до Ходорковского — не понял, вот и поступают с
ним по всей строгости закона.
Дошла очень до
губернаторов. Не ходите на третий срок, господин
Аяцков, — скидочка выйдет. И для подтверждения —
подписка о невыезде. Генеральная прокуратура, до
уяснения губернатором обстоятельств, дело,
конечно, приостановила. А то, что умерла пожилая
женщина, не выдержав наезда закона на ее сына, —
кого волнует? Это такой налог — за лояльность и
личную преданность.
Намеки делались многим: и
хозяину Чукотки Абрамовичу (при помощи Счетной
палаты), и Вексельбергу — яйца отдай, и… Говорят,
что готовят «договоры о намерениях»
губернаторам: псковскому, самарскому,
московскому…
Фигуранты разные, схема —
одна. Надо платить за право жить, дышать и
работать. Элита ныне терпит только повязанных и
замазанных. И знает лишь одно слово — «отдай».
…Кстати, во времена
инквизиции отречение жизни не гарантировало.
"Новая газета"
№ 35-36
24.05.2004
|
