REN TV: РАБОТАЕМ ДЛЯ ТЕХ, КОМУ ЦЕНЗУРА НЕ НУЖНА
Какая песня
без баяна, какой канал — без новостей? Служба
информации — визитная карточка любого
приличного канала. Но все чаще в большинстве
информационных выпусков первые три новости — о
поездках и встречах президента, остальные — о
совещаниях и глобальных планах. Как будто в
стране больше ничего не происходит. На
сегодняшний день лишь два канала пока еще могут
говорить о том, что происходит, — НТВ и REN TV.
О том, каково в
сегодняшней России производить «частные»
новости, мы поговорили с главным редактором
службы информации REN TV Еленой ФЕДОРОВОЙ.
 —
За последние четыре года одни
информационно-аналитические программы
мимикрировали под власть, другие исчезли, с
третьими ничего не произошло. На ваш взгляд, в
отрасли случились уже все нужные власти
изменения или еще чего-то можно ожидать?
— Вопрос скорее не ко
мне, а к власти. Но если говорить об
информационном вещании, то все изменения,
происходившие здесь последние три-четыре года,
кажется, уже закончены. Информационное вещание
стало, мягко говоря, очень сдержанным. У нас есть
практически государственные каналы, которые,
если называть вещи своими именами, занимаются
пропагандой, и есть частные НТВ и REN TV, которые
продолжают заниматься информацией как таковой.
НТВ сложнее в изменившейся политической
ситуации, нам, наверное, проще. Какая ситуация
будет дальше — сказать трудно. Хотелось бы, чтобы
она, по крайней мере, сохранилась и не стала хуже.
— Почему вам проще,
чем НТВ? Вы меньше и вам больше позволено?
— Коллегам сложнее
потому, что они больше участвовали в большой
политике: история с Гусинским, истории с так
называемым развалом НТВ и возрождением НТВ.
Повышенное внимание власти к четвертой кнопке
связано с тем, что НТВ — канал прямого вещания с
большим охватом аудитории. Мы — сетевая
компания, и у нас другая информационная
структура. В Москве мы меньше НТВ, в регионах
нередко шансы уравниваются. Но со стороны власти
нам действительно всегда уделялось, слава богу,
меньше внимания, чем НТВ.
— А как новостям REN TV
работается в изменившейся политической
ситуации?
— Так, как мы
работаем сейчас, работали все три-четыре года
назад. Мы не стали менее объективными, не стали
более резкими, не ударились в желтизну или
крайности, которые нельзя произносить в
информационном эфире. Стараемся, чтобы во всех
проблемных материалах присутствовали две разные
точки зрения. То есть живем по весьма строгим
законам жанра.
— REN TV не
оппозиционный канал?
— Я не считаю REN TV
оппозиционным.
— Но у вас есть
чувство, что вы мужественнее коллег, что вы
говорите многое из того, о чем говорить уже не
принято? Нет ли ощущения, что вы белые вороны в
конце концов?
— И да, и нет. Потому
что вся информация, которая выходит у нас в эфир,
она, естественно, тщательнейшим образом
проверяется и отслеживается, в том числе и
руководством канала. Поймите меня правильно,
речь идет не о цензуре, а о системе проверки,
которая позволяет избежать неточностей,
диффамаций. У нас есть четкое понимание того, что
должно быть в наших новостях. Это в первую
очередь новости политики и экономики, потому что
экономика — все-таки основа основ. И, конечно,
социальные проблемы. Нельзя же сказать, что у нас
в стране решены все социальные проблемы.
Собственно, это и составляет наш новостной
контент. А если рассказывать все время о
заседаниях, о том, какие замечательные планы
берутся и как замечательно все решается, это
просто вне профессии.
— Тот контроль со
стороны руководства канала, который вы
упомянули, он был четыре года назад?
— Да, конечно. Ведь
вопрос не в том, сколько подписей будет на листке
с текстом материала, который пойдет в эфир
(подписей, кстати, у нас нет вообще!), а в том, каким
наши журналисты видят путь развития страны. Из-за
того, что у нас в компании собрались
единомышленники, нам очень легко работать.
Конечно, возникают споры с руководством по
поводу освещения того или иного события, но, не
сходясь в каких-то частностях, принципиальных
разногласий с руководством канала у нас нет.
— Кто на вас сейчас
сильнее всего обижается?
— Сейчас на нас,
может быть, обижается мэр Москвы Юрий Лужков.
Вернее, его пресс-секретарь Сергей Петрович Цой,
которому очень не понравился материал о том, как
Юрий Михайлович поехал в Аджарию решать проблемы
мирного урегулирования в этой республике. А
проблема возникла из-за двух вещей. Первое: имеет
ли право руководитель субъекта Федерации
заниматься внешнеполитической деятельностью?
Закон однозначно говорит, что не имеет. И второе:
имеют ли право телевизионные журналисты давать
информацию, которая опубликована в практически
официальном вестнике правительства Москвы —
газете «Московская правда»? Мы решили, что имеем
на это право.
— В начале года
«Ромир Мониторинг» обнародовал данные о том, что
76% процентов россиян поддерживают ввод цензуры в
СМИ. Как вы отнеслись к этой новости?
— На самом деле это
была, конечно, не новость. Это такая
социологически оформленная цифра, которая для
сегодняшней России вполне закономерна. Люди
хотят жить лучше, более стабильно, более
прогнозируемо, никто не хочет жить в эпоху
перемен, поэтому понятна их ностальгия по
временам, когда у них были гарантированная
работа, гарантированная пенсия, гарантированные
новости. Большинству удобно так жить. 76% — это как
раз те люди, которые хотят стабильности. Должно
пройти несколько поколений, чтобы люди перестали
думать, что за них кто-то что-то сделает.
— Вас не смущает, что
эти 76%, скорее всего, не в восторге от ваших
новостей, наверняка им не нравится многое из
того, что делает в своей программе «Неделя»
Марианна Максимовская?
— У нас сейчас, слава
богу, не одна кнопка и не две. Кто хочет
чувствовать, что в стране наступила
стабильность, могут переключаться на новости
Первого канала или канала «Россия». Те же, кто
все-таки чувствует, что не все гладко, может
переходить на кнопку, где висит логотип REN TV, и
смотреть Марианну Максимовскую. Пожалуйста,
свобода выбора. Например, либералы говорят, что
их электорат — это примерно 25% в стране. Этим
людям не нужна цензура. Я думаю, ради них стоит
работать.
Беседовал Сергей
СОКОЛОВ
15.04.2004
|
