NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ЧТО ПРОИСХОДИТ В ИНГУШЕТИИ?
Две точки зрения на положение дел в республике — официальная и нашего специального корреспондента
       
       
У этого материала тяжелая предыстория.
       Противная и вязкая — даже по нынешним временам. Сначала у нас был опубликован короткий анонс — о том, что словосочетание «ингушская стабилизация», которым принято характеризовать время правления президента Мурата Зязикова (в апреле — два года его избранию, половина срока), не совсем отвечает содержанию: людей тут похищают и расстреливают средь бела дня, процветает коррупция, введена цензура СМИ, странные «98 процентов» на выборах… После публикации анонса главному редактору несколько раз звонили из администрации президента Ингушетии, звонил и сам Зязиков, уверял, что все не так, что стабилизация — реальность и только недобросовестные журналисты думают иначе.
       В итоге материал был остановлен — президент пообещал дать интервью. С ним согласились. Но никакого интервью не последовало, и вместо него в редакцию поступила статья Х. Шадиева под заголовком «Разлитая чаша чернил» со следующими основными постулатами: «…Отсутствие на первоначальном этапе озвученной реакции на трагическое происшествие с вертолетным обстрелом в ст. Орджоникидзевской А. Политковская вменяет в вину нынешнему руководству РИ, ставя под сомнение факт стабильности в Ингушетии, достигнутый и подтверждаемый этим руководством словом и делом… Зязиков провел специальное совещание с руководителями различных силовых ведомств, перед которыми жестко была поставлена задача… в кратчайший срок усилить работу, наладить их постоянный контакт с населением… Это была нормальная реакция, когда без поспешных оценок дан четкий анализ ситуации и поставлены конкретные задачи… Жаль людей, которых чрезмерно эмоциональная и ангажированная Политковская вводит в заблуждение… Нет сомнения, что по всем случаям в Ингушетии проведут расследование… Ингушетия сегодня — это субъект РФ, в котором идут значительные преобразования… За этим большой, выверенный на несколько шагов вперед труд руководства республики. Авторитет и признание этого руководства на самом высоком федеральном уровне…. Такого преображения Ингушетия не знала… О 98%, отданных на выборах президента РФ. Да, действительно, мы отдали такое количество голосов за Путина… Ингуши — народ благодарный. Путин доказал, что он болеет за Россию, простых людей. За это можно отдать и сто процентов… Недопустимо провоцировать людей статьями, подобно той, что сочинила Политковская, создавать у людей чувство тревоги за будущее. Лучше бы рассказали о достижениях, удачах, успехах РИ...».
       Как нетрудно заметить, ни одного опровергающего факта — зато масса общих слов «о стабильности», эмоций, отповедей. И значит, проблема, о которой газета пыталась рассказать, остается… Редакция, несмотря на вызывающий текст, не опубликовала свой материал в связи с покушением на президента Ингушетии. Сегодня, когда М. Зязиков чувствует себя нормально, мы возвращаемся к теме и по-прежнему рассчитываем на обещанное интервью.
       
       
– Я борюсь против нынешней линии президента Ингушетии, потому что не хочу, чтобы моя фамилия была опорочена. Это самое главное, — говорит Мусса Зязиков. Он — двоюродный брат президента и депутат предыдущего созыва республиканского парламента. В декабре Мусса баллотировался в Госдуму, но не прошел, и теперь он один из тех, кто в Верховном суде Ингушетии оспаривает результаты зимних выборов, которые считает фальсифицированными по указке президента.
       — «Порочит»? Какими действиями? — переспрашиваю. Мне кажется, это слишком серьезное обвинение, к тому же из уст родственника, активно участвовавшего в предвыборной кампании весной 2002 года.
       — Я не хочу, чтобы нам потом плевали вслед, — продолжает Мусса. — Когда он перестанет быть президентом. За то, что ведет республику к войне.
       …Вот так уж и к войне? В гостинице щелкаю телепультом — смотрю новый фильм об Ингушетии. Чудесная реальность — мирный труд хлебопашцев, сахарная свекла уродилась гигантской… Потому что Зязиков у нас — президент, говорит агроном… Чудесные горы и родники. Потому что Зязиков — президент, и поэтому возрождаются курорты у родников, говорят врачи. И на фоне мемориального музея жертвам депортации — президент. И на фоне беженских палаток — Зязиков, обещающий никого не трогать. И он же — во дворце в Магасе.
       Ну поскребло по душе — любуясь Зязиковым, авторы забыли про Аушева, первого президента, и о том, что и тот мемориал, и дворец в Магасе, и много что еще построили при нем. И беженцев Аушев пустил и приказал заботиться… Бывает, конечно, перебрали.
       
       
Стук в дверь. А за дверью — очередь из стариков. И красивая видеореальность отступает в никуда: в очереди — свежее горе, отцы и матери тех, кто был похищен и убит без суда и следствия за последнее время в Ингушетии. Они уверяют: в республике нет никакой стабильности, наоборот, хрупкое существование на границе с Чечней пошатнулось, «людей убивают, как кур жарят»; Зязиков отмалчивается, «нам неоткуда ждать помощи», СМИ закрыты для информации о беззаконии спецслужб…
Тимур Яндиев       У Магомеда Яндиева, пенсионера из Карабулака, украли сына Тимура, известного в Ингушетии программиста и очень популярного в молодежной среде человека. Было это 16 марта. Тимур вышел из офиса, закончив рабочий день, «вооруженные люди в масках и камуфляже» затолкали его в белую «Ниву» без номеров и укатили. «Ниву» прикрывала такая же безномерная «Газель». Кортеж похитителей беспрепятственно въехал в Чечню через пост «Кавказ», продемонстрировав пропуска РОШа — Регионального оперативного штаба по управлению контртеррористической операцией, то есть без на досмотр.
       — Я был везде. Я просил всех. — Отец просто добит. — Ну скажите мне: за что его забрали? Что бы он ни натворил — я должен знать… И где он? У меня возникает множество вопросов: если у «них» в Ингушетии такие полномочия, то почему «они» в масках? И еще я думаю, что «они» должны наше МВД предупреждать о проведении спецопераций… В нашем МВД — шесть тысяч человек. И зачем так много, если они не контролируют территорию республики? Или именно они позволяют все это? Я возмущен, что президент ни разу публично не выступил по проблеме похищений…
       
       
Яндиевы уходят — меняется кадр реальной жизни, и в комнате уже Циеш Хазбиева с сыном Исламом. У нее на глазах «неизвестные в масках» расстреляли 24-летнюю дочку Мадину — в тот день, 2 марта, они вместе ехали из Назрани к бабушке в село Гамурзиево.
       — Мы совсем немного не доехали, — плачет Циеш Султановна, — как перед нами стали тормозить машины. Они перегородили дорогу, мы остановились. Видим, военные в масках вытаскивают молодого парня, бросают на землю и расстреливают. Я стала кричать: «Что же вы делаете?». В ответ они расстреляли нас. Девочке моей в сонную артерию попали. Мужа тяжело ранили в плечо и ногу. Теперь я из дома не выхожу. Людей очень боюсь. Никакие власти соболезнования нам даже не выразили. Ни в одной газете, ни по телевидению — ни слова. Там — будто живем в раю. Я не понимаю: кто ответит за расстрел Мадины?
       Если с чем и можно сравнить все это, то только с Чечней: там к журналисту выстраиваются такие же «хвосты», как в советские годы за дефицитом, — родные похищенных и пропавших без вести, тех, кого утащили или убили «неизвестные военные в камуфляже и масках», и семьи не могут найти следов ни в одном СИЗО, УФСБ, РОВД… Получается, что этот современный чеченский «дефицит», который называется внесудебными расправами, или еще — «избирательным насилием в связи с антитеррористической необходимостью» — смотря какой язык применять, — теперь объявился и в Ингушетии.
       
       
Уходят Хазбиевы — в комнате Муцольговы. Адам Осмаевич, отец 29-летнего учителя Башира, срочно прилетел из Сусумана в Магаданской области, где живет и где выросли его сыновья, когда узнал, что с Баширом случилось то же самое, что и с Тимуром Яндиевым, но только его затолкали в аналогичную белую «Ниву» прямо у дома, и не вечером, а днем.
       — Я убит, — рассказывает Адам Осмаевич. — Я не сумел ничего добиться от властей — ни объяснений, ни расследования. Ни даже чтобы передали по телевидению — и власть бы зашевелилась…
       Естественно, семья Муцольговых взялась за самостийные поиски и выяснила, что к похищению Башира прямо причастны… сотрудники УФСБ по Ингушетии, подчиненные генерала Сергея Корякова, начальника УФСБ и друга президента Зязикова, и что первую после похищения ночь Башир провел в здании УФСБ в Магасе, прямо за президентским дворцом, а наутро был перевезен в Чечню, в Ханкалу, где следы Башира потерялись. Те, кто сообщил семье эту информацию, сами из того же УФСБ.
       — Суть государства и смысл существования правоохранительных органов — в поддержании порядка. Да? — Адам Осмаевич будто сомневается. — Но почему тогда власти бездействуют? Я не могу себе представить подобного в Сусумане. Молодежь на грани. Только за последние 10 дней 8 похищенных. Это плохо кончится. Молодежь толкают в горы.
       Адам Осмаевич протягивает список — в нем 40 фамилий похищенных за последние месяцы, и это чрезвычайно много для крошечной Ингушетии и не может быть списано на случайность. Список неофициальный — его составили сами семьи похищенных, потому что им некуда деваться, кроме как объединяться, чтобы добиться расследования.
Рашид Оздоев       Аналогичный список, только короче, в конце февраля получил Рашид Оздоев, старший помощник прокурора республики, надзиравший за законностью действий УФСБ по Ингушетии. К тому времени Оздоев и сам уже вел расследование этих похищений, пришел к выводу, что внесудебные расправы происходят с ведома республиканских силовых структур, и написал соответствующее представление на имя генпрокурора Владимира Устинова. Суть документа — противоправные действия прежде всего генерала Корякова и УФСБ. 11 марта, около шести вечера, Рашида видели в последний раз — он садился в свою машину на стоянке у президентского дворца в Магасе. Сутки спустя его «Жигули», покрытые брезентом, еще стояли во дворе УФСБ, а дальше, как выяснили опять же родственники, а не следствие, Рашид был избитый и измученный, в Ханкале, но и там теперь его след простыл…
       — Я каждый день, проведенный в неизвестности, сына хороню, — тихо, поникнув, добавляет Борис Османович Оздоев, судья в почетной отставке и очень известный в Ингушетии человек.
       — Вам говорил сын, что было в его представлении генпрокурору?
       — Да, он писал о фактах внесудебных расправ и кто этим занимается. Я просил сына: «Это же страшный орган! Зачем тебе такой риск?». Он мне ответил так: «Если ты хочешь, я уйду с этой работы. Но если я — надзирающий прокурор и орган, над которым я надзираю, замешан в убийствах и похищениях людей, то я — единственный в республике, кто имеет законное право требовать восстановления законности». После похищения я пошел с этим к президенту Зязикову. И он меня не принял.
       
       
Наутро уже я иду в МВД. Действительно, кому как не милиции отвечать за порядок? Сижу в приемной министра Василия Кукушкина. Цель одна, которую ни от кого не скрываю, — узнать, насколько серьезно проводится расследование похищений. Что думает министр о том, как их прекратить?
       Час жду, другой… Генерал Кукушкин передает через Мусу Оздоева, депутата республиканского парламента, выходящего из его кабинета, что о проблеме похищений говорить он не будет. Двигаюсь в пресс-службу МВД. Человек в большой черной шляпе с полями и с крупным красивым перстнем — ее руководитель Яхъя Магомедович Хадзиев. Посмеивается: «Конечно, министр не будет говорить… Он же не самоубийца». Прошу все же официального комментария — о волне похищений в Ингушетии. Пресс-чиновник звонит первому заместителю министра, даже уговаривает его, но тот, узнав, что Кукушкин отказался, тоже хватается за молчание. Наконец Яхъя Магомедович выдавливает: «По Оздоеву ведется следствие. По Яндиеву — проверка. По Мадине… Так, чисто случайно убили… Кто? Я не могу ответить на этот вопрос. Под проведение оперативных мероприятий может попасть каждый. И вообще, о 40 похищенных мне неизвестно — эта проблема не нарастает такими темпами. Список?». Мы почти расстаемся, я спрашиваю:
       — Вы сильно боитесь? Чего? Или кого?
       Человек в черной шляпе вообще замолкает, опустив глаза. Странные вещи творятся: с одной стороны, администрация президента Зязикова, как известно, не упускает случая продекларировать свое непоколебимое желание сохранить в Ингушетии мир, удержать республику стабильной и предсказуемой, для чего, прежде всего, не допустить переползания сюда всего того, что творится в Чечне… Но с другой — допускает. Прямо под аккомпанемент деклараций. Ну зачем? Кому нужна тут война?
       Я совершенно не могу этого понять и обращаюсь к коллегам — ингушским журналистам. У меня два вопроса: почему в республиканских СМИ нет ни слова о внесудебных расправах, хотя сокрытие проблемы — путь к ее усугублению? И: как удержать мир за хвост, пока не поздно?
       Разговор получается тяжким, дальше некуда. И только на условиях анонимности. Собеседник — журналист одной из двух выходящих в Ингушетии газет.
       — Если узнают, что рот открыл, — не устроюсь даже трактористом, — отвечает взрослый мужчина и профессиональный журналист.
       — А что будет, если вы напишете о похищениях? О коррупции? О «98 процентах» — фальсификации мартовских выборов? О разбирательствах в Верховном суде Ингушетии, которые сейчас идут, — о массовых приписках на декабрьском голосовании?
       — Если напишу, меня уволят на этапе цензуры. Такие статьи все равно не выйдут. А я больше не найду работы.
       Коллега рассказывает, каков механизм цензуры. Миф о стабильности поддерживается искусственно. ВСЕ газетные полосы в гранках лично вычитывает Исса Мержоев, пресс-секретарь президента, и снимает материалы, какие считает вредными. Аргументация кастрации — подрыв «процесса стабилизации». Цензура касается негативной информации обо всем, что даже косвенно касается тех, кто сейчас у власти. О войне в Чечне можно писать только с позиций уничтожения боевиков и «добровольного переселения беженцев». Об «эскадронах смерти» — категорически «нет». Все то же относится к телевидению и радио: Мержоев лично верстает программы — естественно, речь о политической верстке. И отсматривает сюжеты.
       
       
Конечно, советская стабильность была большим достижением — из Афганистана шли гробы, диссиденты сидели по зонам и психушкам, народ голосовал «99,9», «любимые руководители» боялись только госпартконтроля, отмуштрованные «художники кино» снимали правильные фильмы о полной уверенности в завтрашнем дне.
       Однако ингушская реальность, закамуфлированная под стабильность так, как это получилось к апрелю 2004 года, — не бирюльки с красными флагами, тут девятый месяц «беременности» войной, которой и без Ингушетии в нашем общественном обороте по горло, справиться не можем.
       И поэтому — нельзя… Эта опасная игра больше не может тут продолжаться — ни в коем случае. Похищения следует немедленно прекратить. Увезенных неизвестно куда — легализовать. Взять себя в руки — и виновных судить, даже если они чьи-то большие друзья. Люди должны получить право на свободный выдох.
       
       Анна ПОЛИТКОВСКАЯ, наш спец. корр., Ингушетия
       
15.04.2004
       

Обсудить на форуме





Производство и доставка питьевой воды

№ 26
15 апреля 2004 г.

Обстоятельства
Покушение на героя нашей публикации Германа Галдецкого в буквальном смысле взорвало интернет и всколыхнуло общество
Подробности
Арьян Эркель: Я поцелую родную голландскую землю
Расследования
Материалы процесса с первым замом генпрокурора Юрием Бирюковым
Болевая точка
О заявлении Басаева и ситуации в Ингушетии
Что происходит в Ингушетии? Две точки зрения на положение дел
А то в Грозном дураков не хватало…
Амнистия до полного уничтожения помилованных. Видео
Власть
За что уволили генерала Казанцева?
Финансы
Волшебная налоговая дубинка. Природная рента для народа — не хлеб, а зрелище
Вклады избирателей не дают покоя депутатам
Потери олигархов возместят пенсионеры
Точка зрения
Михаил Ходорковский: Люди могут уйти. Идеалы должны остаться
Андрей Илларионов: Политика — это всегда о деньгах
Новости компаний
Конкурс социальных проектов «СоздаЮ»
Инострания
Бывший премьер Украины утверждает, что собирал деньги для борьбы с Кучмой
Регионы
Улица отделилась от государства
Священник сделал Пасху рекламной акцией
Специальный репортаж
В отечественной онкологии есть заповедное место, где услуги оказываются бесплатно
Ежегодно браконьеры истребляют 60 000 особей кабарги
Четвертая власть
СМИ как самостоятельная отрасль российского бизнеса
Объявляется конкурс на соискание Премии Артема Боровика за 2004 год
Анатолий Аграновский. Он ушел по тайному сговору с судьбой
Люди
Митя Коровин на пиратских судах
Спорт
Календарь чемпионата сделан под одну команду?
Телеревизор
BBC покажет последний день Помпеи в прямом эфире
REN TV: работаем для тех, кому цензура не нужна
Библиотека
Три мавра в Марбелью везут контрабанду
Глюк, знай свое место!
Кинобудка
Чисто английский стриптиз
Музыкальная жизнь
10 минут жизни, которых не жалко
Талант, хранившийся среди чужих ботинок
Театральный бинокль
Сергей Вихарев: Возвращать наследие помогают дети
Культ «Маски» — это не масскульт

АРХИВ ЗА 2004 ГОД
95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 35-36 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
24 23 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

«НОВАЯ ГАЗЕТА»
В ПИТЕРЕ, РЯЗАНИ,
И КРАСНОДАРЕ


МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2004 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100