ЯПОНА МАТПОМОЩЬ
100 лет назад началась
русско-японская война
В ночь на 9
февраля (24 января ст. стиля) 1904 г. японские
миноносцы внезапно атаковали русскую эскадру,
стоявшую на внешнем рейде Порт-Артура по
диспозиции мирного времени. Хотя обстановка
последних дней требовала от русского морского
командования объявить состояние повышенной
боеготовности и отвести корабли во внутреннюю
гавань Порт-Артура под прикрытие береговой
артиллерии.
Так с непредвиденных и
невосполнимых наших потерь на море началась
русско-японская война...
После
официального объявления войны, последовавшего
днем 9 февраля, японский военный атташе в России
полковник Мотодзиро Акаси покинул Петербург.
Обосновался в максимальной близости от
российских границ, в Стокгольме (соседняя
Финляндия в те времена была в составе Российской
империи). В том же феврале полковник Акаси
познакомился с основателем и лидером
Финляндской партии активного сопротивления
Конни Циллиакусом. В ходе разговора атташе
вежливо предложил японскую матпомощь финским да
и любым другим революционерам для организации в
России вооруженного восстания. Циллиакус охотно
вызвался наладить контакты со всеми
революционными партиями и обеспечить
координацию их действий в выгодном для японцев
направлении.
Из доклада полковника
Акаси в японский Генеральный штаб: «К концу июня
(1904 г. — А. М.) отношения между Циллиакусом и
основными оппозиционными партиями созрели. Он и
я почти одновременно отправились в Париж, где
вместе с представителями партии Сакартвелло
(точнее, Грузинской партии
социалистов-революционеров-федералистов. — А. М.)
Деканози и партии «Дрошак» (правильнее —
Дашнакцутюн, армянской партии. — А. М.) графом
Лорис-Меликовым совещались по поводу плана
беспорядков в России. Затем Циллиакус отправился
в Лондон на переговоры с Чайковским. <…> Я
обещал Циллиакусу, что выплачу ему 3 000 иен на
печатание прокламаций».
Самым серьезным
контрагентом из названных следует считать
Николая Чайковского — известного в прошлом
народника, борца с самодержавием еще с 70-х гг. XIX
века, в тот момент одного из лидеров партии
социалистов-революционеров. Помимо эсеров, Акаси
с Циллиакусом стремились привлечь к
сотрудничеству другую крупную собственно
российскую революционную организацию — РСДРП.
Но ее лидеры Георгий Плеханов и Юлий Мартов
категорически отказались от сотрудничества с
японцами.
РСДРП на тот момент была
достаточно рыхлой структурой. В ЦК и вообще за
границей преобладали меньшевики, но подпольную
работу в империи вели большевики. Их лидер
Владимир Ленин, не задумываясь, пошел на
сотрудничество с японцами. Втайне от своих
товарищей по партии большевики напрямую
сообщались со Страной восходящего солнца.
Челночная дипломатия
Циллиакуса между тем продолжалась. В Париже 18
августа 1904 г. он встречается с руководством
партии эсеров. На встрече, обустроенной в виде
хорошего обеда в дорогом ресторане,
присутствовали Евно Азеф, Екатерина
Брешко-Брешковская, Виктор Чернов и др. Поскольку
Азеф являлся тайным агентом русской
политической полиции, то предложения Циллиакуса
стали известны Петербургу.
В интерпретации Азефа они
звучали так.
Из доклада заведующего
заграничной агентурой Л. А. Ратаева директору
департамента полиции А. А. Лопухину, 31 августа 1904
г.: «В самом непродолжительном времени
необходимо собрать конференцию делегатов от
всех российских и инородческих революционных и
оппозиционных групп. Делегаты должны будут
обсудить текст общего манифеста против войны и
выработать план общих совместных и
одновременных действий для понуждения всеми
мерами, хотя бы самыми террористическими,
прекратить войну. Такими мерами могут быть
одновременные в разных местностях вооруженные
демонстрации, крестьянские бунты и т. п. Если
понадобится оружие, то финляндцы берутся
снабдить оружием в каком угодно количестве. Все
согласились на этот план».
В тот же самый день, когда
в Петербурге читали донесение Азефа, в
Стокгольме Акаси получил ответ из Токио по тому
же поводу.
Из шифрограммы
замначальника японского Генштаба генерала
Нагаока военному атташе в Стокгольме полковнику
Акаси, 31 августа 1904 г.: «100 000 иен будет вполне
дешево, если цель будет определенно достигнута.
Однако обеспечить взаимодействие между всеми
оппозиционными партиями нелегко, и вы должны
позаботиться о том, чтобы деньги не попали в руки
только нескольким партиям».
А что же российская
спецслужба? Справедливости ради надо сказать,
что ее агенты еще раньше засекли небывалую
активность заграничных революционеров. Ровно за
три месяца до передачи информации Азефа
заведующий берлинской агентурой А. Гартинг
сообщал директору департамента полиции:
«Финляндцами собрано 5 млн
рублей, которые будут представлены в
распоряжение центрального комитета
социал-демократов (т. е. Ленина как единственного
члена ЦК РСДРП от большевиков. — А. М.) для
организации волнений».
Но ни в последний день
весны, ни в последний день лета руководство
российской спецслужбы не удосужилось
поинтересоваться, откуда у горячих финских
парней такие деньги.
Между тем в период с 30
сентября по 4 октября в Париже состоялась
конференция представителей почти всех
революционных партий (за исключением РСДРП и
Бунда) с целью активизации и координации их
действий в России.
Узнав о факте проведения
революционерами конференции, русская охранка
проснулась. В середине октября 1904 г. в Париж
прибыл чиновник по особым поручениям при
министре внутренних дел И. Ф. Манасевич-Мануйлов.
Этот весьма известный в российской истории
начала XX века авантюрист был и весьма
талантливым организатором шпионажа.
Еще не зная о
сотрудничестве японцев и революционеров, он в
течение зимы 1905 г. буквально опутал агентурной
сетью японские посольства в нескольких
европейских странах, параллельно организовав
наблюдение за наиболее активными
революционерами. И вот однажды, в начале мая 1905 г.,
эти параллельные линии пересеклись.
Агенты Манасевича смогли
засечь и прослушать встречу полковника Акаси с
грузинским революционером Георгием Деканози в
номере парижского отеля, где остановился японец.
А затем, в отсутствие полковника порывшись в его
вещах, обнаружили и сфотографировали письмо
Конни Циллиакуса, из которого стало ясно, что на
японские деньги планируются закупка оружия для
русских революционеров и переправка его в Россию
морским путем.
Этому предшествовали
следующие события. В руководстве Японии
понимали, что война вступает в затяжную фазу, и
одновременно были осведомлены о накаляющейся
обстановке в России после событий Кровавого
воскресенья. В середине марта 1905 г. военное
ведомство Японии приняло решение ассигновать на
организацию вооруженного восстания внутри
России 1 миллион иен (35 миллионов современных
долларов). В связи с этим полковник Акаси через
своих агентов организовал вторую конференцию
революционных партий (Женева, 2–8 апреля 1905 г.). В
ней приняли участие все революционеры, кроме
меньшевиков. Почтил ее своим присутствием и
Владимир Ленин. Здесь были определены сроки
восстания, выработаны планы (начать следовало в
Питере и на Кавказе) и позиции по оружию и
финансам.
Из донесения полковника
Акаси начальнику японского Генерального штаба
генералу Ямагата, 12 апреля 1905 г.: «Большое
восстание должно начаться в июне, и оппозиция
предпринимает все новые усилия для приобретения
оружия и взрывчатых веществ».
Казалось, русская
спецслужба уверенно контролирует подготовку
революционеров и сумеет предотвратить отправку
оружия. Однако донесениям Манасевича-Мануйлова в
департаменте полиции не придали значения. По
причине личности доносителя.
Перед тем он неоднократно
вводил начальство в заблуждение, однажды,
например, под видом важного документа,
выкраденного из японского посольства, прислал
листок с иероглифами, вырванный из
японо-китайского словаря. Всем было хорошо
известно, что часть сумм, отпускаемых на
содержание агентуры, прилипает к рукам
Манасевича.
И когда тот запросил
дополнительные средства на организацию
наблюдения за поставками оружия, то
распоряжением министра внутренних дел А. Г.
Булыгина ему в этом было отказано. А вскоре он был
отозван в Россию и уволен из департамента
полиции. За такие ужасные подозрения японцев
Манасевича подняли на смех. По МВД стало гулять
его прозвище, прочно вошедшее в российский
лексикон, — Японский городовой…
Александр МЕЛЕНБЕРГ,
историк «Новой»
09.02.2004
|
