ДИКТАНТУРА УМНЫХ
Людмила ВЕЛИКОВА и Андрей
БИЛЬЖО создали учебник именно того русского
языка, на котором говорили Ленский с Онегиным,
Тынянов с Вазир-Мухтаром, Мастер с Маргаритой,
Ланцелот с Драконом
 Новый учебник «Русский язык. Для
старшеклассников и абитуриентов» (М.: МЦНМО, 2003)
написан Людмилой Великовой, преподающей
словесность в очень почтенных школах (ныне
гимназиях) Москвы: 57-й, 45-й, 52-й. Андрей Бильжо
сопроводил курс иллюстрациями. Внешний образ
тома создал Аркадий Троянкер — один из лучших
книжных дизайнеров столицы.
Справочный материал
сведен в компактные таблицы. Ироничны и
лаконичны рисунки. Новый подход к преподаванию
великого-могучего — в слогане «Я русский бы
выучил только за то, что им разговаривал
Ленский!». На более современном наречии
изъясняется Р.Р.Раскольников, опуская наземь
топор:
— Да, не получилось
диалога про деньги!
Бильжо сделал для
учебника 27 портретов русских писателей — от
Жуковского и Гончарова до Хармса и Солженицына.
Но самое интересное здесь
— упражнения.
…Скучно, грозно и
ворчливо звучит тема № 8 занятия № 1 — «Знаки
препинания в предложениях с обособленными
определениями и приложениями». Своды правил
несут караул при параграфе. Рядом крупно
напечатан «пример».
«Во сне я видел цветной
стеклянный шарик, закатившийся под рояль, или
игрушечный паровозик, упавший набок и все
продолжавший работать бодро жужжащими
колесами».
Над цитатой — портрет
автора: шнурок пенсне на щеке. Мотылек на темечке.
Имя, ежели кто не узнал: «В.В.Nабокоv».
Растрепанные лавры окрест…
Далее — упражнения.
1.Пьер был для них старого
покроя барином — добрым, умным, великодушным,
рассеянным и душевным. 2. В бузине, сырой и гулкой,
соловей ударил дудкой. 3. Это был пятак, черный и
пятнистый, с бирюзовым лишаем вместо орла. 4. Угол
няниного сундука, обитого жестью с пупырчатыми
разводами, снежным огнем горит. 5. Из вагона вышла
важная старая дама с бровями, черными, как у
падшего ангела…
Какой, однако,
дивертисмент! «Война и мир», «Птицелов»
Багрицкого, «Белеет парус одинокий», «Лето
Господне» Шмелева, новелла Татьяны Толстой. Там
же Тургенев, Бабель, Юрий Коваль, «Белая гвардия»,
«Каштанка»… Парад-алле русской словесности двух
столетий по теме № 8!
Примеров, сгруппированных
по орфограммам, в книге тысячи две. В курсе
орфографии и пунктуации правит бал стилистика.
Таким буйным и
разномастным словарем, разноцветьем эпох,
стилей, сословий, поволжских, таежных пейзажей —
и просто славных русских лиц! — нас учебники не
баловали. В них стояла вечная осень — под 7
ноября. Тексты простирались, как Бежин луг в
сырых сумерках, ровные и безлюдные.
Либо про бедные селенья —
либо про скудную природу.
И «две черты под
сказуемым» казались жердочками, проложенными
через топь. Хилыми, конечно, жердочками. Как все в
этой местности…
А ведь язык, в конце-то
концов, — астральное тело нации. Это тело может
быть землистым, обескровленным, в раскарябанной
сукровице мата (поверх нее в сладкой крем-пудре
эпитетов «гламурный» и «шикарный»). А может быть
здоровым, цветущим, тонким в кости, отточенным
сложной гимнастикой мысли, бронзовым от солнца
всех широт.
Таким «астральное тело»
русского языка и предстало в учебнике. С тем
расширяется сам «русский мир», вмещая и Мексику,
и Арзрум, и Верону, и стойбища ненцев, и
автостоянки, и кабинеты с темными книжными
шкафами, и барак Ивана Денисовича, и вихрь
сахарной пудры в кафе «Норд».
На самом деле именно в
таком «русском мире» (а не в скверной копии
картины «Над вечным покоем») и живет сегодняшний
гимназист.
«Главное, что оставляет
после себя писатель, — это его читатель», —
заметил В.В.Nабокоv. А школьный учебник читают все,
притом годами. Уж он-то прочно застревает в
подкорке. Данный учебник должен «оставить после
себя» очень славного читателя нового поколения.
Хоть толику показанного Алмазного фонда русской
словесности гимназист просто не сможет не
присвоить.
 —
Людмила и Андрей, вы долго работали над книгой?
Людмила ВЕЛИКОВА: У
меня была задача: собрать материал в единый курс.
Так, чтобы не надо было таскать с собой охапку
книг, не надо подбирать.
Обычно бывает так: на
следующем уроке приставки пре— и при-? Значит, я
должна в одном учебнике взять хорошую справочную
часть, в другом — хороший блок упражнений, а в
третьем, новом, поискать примеры из современных
авторов.
Заняло это примерно два
года. Я работаю с этим учебником, и уже третий
год… два года по дискете, а теперь — по изданию.
По дискете уже работают многие учителя в Москве.
Здесь собран словарь всех тем, все
«ошибкоопасные» слова. Есть тесты и диктанты, а
такой материал — всегда дефицит.
Андрей БИЛЬЖО: Для меня
все началось с того, что Лева Рубинштейн попросил
посмотреть дискету с этим учебником, как-то
разбавить текст рисунками. Я посмотрел, мне
понравилось, я стал рисовать, рисовать, рисовать
— и разрисовался!
Когда книга вышла, была
пресс-конференция в клубе «Огород», пришли
Аркадий Троянкер и издатель Иван Ященко,
пригласили множество живых писателей (тех, кто в
книге процитирован, и тех, кто не процитирован).
Были и Пригов, и Иртеньев, и Ассар Эппель, и Володя
Сорокин. Все они сели за парты. Сначала короткий
урок русского языка провела Великова, потом
короткий урок математики провел Женя Бунимович,
потом урок рисования и анатомии провел я как
художник и врач в одном лице.
Почему сделали
пресс-конференцию в «Огороде»? Я думал, что, если
я сделаю презентацию в «Петровиче», все заметки
будут называться «Петрович заговорил по-русски».
Чего хотелось избежать: это серьезный учебник.
Это не «Занимательный русский язык». Просто он
сделан весело…
— И помог «Огород»?
А.Б.: Не помог… Первая
же заметка, которую я прочел, так и называлась:
«Петрович заговорил по-русски».
— Каков ваш потенциальный
читатель, гимназист-2004?
А.Б.: Может быть, учебник
рассчитан не столько на нового российского
подростка, сколько на нового российского
учителя. Что значительно сложнее в моем
представлении. Потому что подростки развиваются
в контексте времени. И они моложе. Учителям
труднее.
У подростка нет опыта. Он
вот возник — как цветок… и еще не испытал
никаких экологически вредных влияний. А учитель
уже испытал. Опыт социальный, опыт прошлого — он,
согласитесь, у нас скорее давит. Поэтому учителю,
как мне кажется, труднее будет принять книгу, чем
подростку. И его реакция важнее и ценнее.
И потом, для меня не
существует понятия «подростки», понятия
«молодежь», понятия «народ». Все это всегда было
неоднородно. Но сегодня неоднородно до предела!
Особенно в нашей стране.
Одни свободно говорят на
двух-трех языках. Другие не знают и русского.
Третьи услышали о Пушкине только вчера.
Так о ком мы говорим,
собственно: «молодежь», «подростки»?
Я определял для себя: это
учебник для молодежи, которая собирается
поступать в вуз. Скажем так: для тех
старшеклассников, которые готовят себя к
студенчеству. Не для продвинутых… а для
движущихся, что ли?
Мне в то же время хотелось
бы, чтобы и тем, кто знает намного меньше, учебник
не был скучен. Чтобы хотя бы у одного из ста
возник посыл — заинтересоваться… Хороший
дизайн, хорошая бумага, иллюстрации, четкость,
некоторые элементы игры с читателем — они для
этого и нужны.
Л. В.: По поводу
преподавателей: принимают — не принимают?
Учебник живет уже полтора месяца, и страх «не
примут!» уходит. Преподаватели
подготовительного отделения при РГГУ, лицея при
РГГУ, подготовительного отделения в МГУ
говорили, что наконец появился учебник, который
содержит весь курс материала для поступающих.
На днях мне позвонили два
учителя, 75-ти и 74 лет. Это работающие учителя,
активно преподающие! Они приняли. Они считают,
что наиболее ценны тесты и диктанты. Потому что
хорошие тексты для диктантов — дефицит. И они мне
сказали, что в конце урока в качестве пирожного
они просто дают эти тексты классу, диктуют по
нескольку абзацев. И класс ждет продолжения: им
элементарно интересно, что дальше было?
А когда я только начала
заниматься этим, мне говорили, что тексты
диктантов эмоциональны, сюжетно занимательны, и
это отвлечет ученика…
Я поговорила с этими
учителями, которым за семьдесят. Нет, сказали они,
напротив! Вот раньше диктовали: природа,
описания, гроза надвигается… Ученик отключался
сразу. Механически писал — механически ошибки
сажал. А когда человеку интересно, он
сосредоточился — и сознание у него работает.
— Людмила, «тексты
тестов» и диктанты принадлежат вашему перу. В них
сквозные герои — симпатичный круг москвичей. Они
живут на дачах, заводят «Ауди», спускаются в
метро, работают, учатся, толкуют с сомелье в
грузинском ресторанчике, спасают из пруда кошек,
спорят об опере Стравинского «Мавра», вспоминают
город Верону, подбирают серебро к платью…
Сначала кажется, что все
эти главы составят единый «грамматический
детектив», но потом сюжет дробится. Почему?
— Очень трудно
удержать в тексте сразу все, что хочется.
Ведь как пишутся такие
вещи? Собираешь словарь «ошибкоопасных» слов. Их
в каждой «новелле» немерено: штук по пятьдесят
орфограмм по теме. А потом надо выстроить вокруг
орфограмм занятный сюжет.
Так что жанр все-таки
вышел — не детектив, а курс русского языка.
Андрей мне говорил: ему так хотелось, чтобы в
конце все сели, выпили чаю, чтобы кто-нибудь за
кого-нибудь вышел замуж!
Но я сделала открытый
финал, чтобы можно было продолжать. Потому что
это еще не конец диктанта.
— Первый тираж
учебника — как у интеллектуального романа или
монографии. 5 000 экземпляров. Как продается книга?
А. Б.: В декабре это
была просто «топовая позиция» в «Библиоглобусе».
Слух прошел: дети приходили, спрашивали,
заказанных экземпляров не хватило, был даже
какой-то лист ожидания…
Л. В.: Из Петербурга ее
заказывали уже трижды. Недавно пришел заказ из
Новосибирска.
А. Б.: Мне еще кажется, что
этот учебник очень актуален для других городов.
Губернских. Уездных, скажем так. Там ведь
сохранилось большее количество энтузиастов.
Интеллигенция там не так размыта, как сегодня в
Москве.
— Сколько стоит
учебник?
А. Б.: Безумных денег.
Просто безумных. Около 400 рублей. Это наша болевая
точка.
— И все-таки: кто ваш
потенциальный читатель? Много ли в Москве-2004
подростков, которым интересно писать диктант об
истории русского фарфора?
Л. В.: Я с большой
осторожностью отношусь к разговорам: «Для каких
детей эта книга? Для каких детей эта школа?» Для
каких детей — гимназии Москвы? Прежде всего для
умных! Для прошедших жесткий конкурс…
Состав родительских семей
очень пестрый. Это и дети преподавателей, и дети
технической интеллигенции, и дети бизнесменов.
На самом деле ребенку очень повезло, если он
попадает в хорошую школу! Даже тот, кто не может
подпитаться от домашней культурной среды,
начинает «питаться школой».
По моим наблюдениям: чем
меньше родители гимназиста уверены в
собственном «культурном слое», тем больше они
заинтересованы в хороших преподавателях.
Совершенно прямо и честно — за что я их очень
уважаю!
— В начале разговора
Андрей затронул очень важную тему: дикое
расслоение подростков в современной России. И не
скажешь — по образовательному цензу или по
стартовым возможностям (вещи эти связаны, как
курица и яйцо). Легко ли будет им лет через десять
составлять единую нацию?
Л. В.: Да нет, есть
вещи, которые их могут объединить. Есть вещи,
которые могут их связать! Это содержание знаний
прежде всего. Только надо этим заниматься.
Беседовала Елена
ДЬЯКОВА
09.02.2004
|
