ЗАКАЗ НА ЛЮБУЮ ПОГОДУ
Г-ну Леонтьеву приказано
считать наши вертолеты лучшими в мире
Смертельно
опасно рубить дрова топором с надломанным
топорищем. А ведь знающие люди предупреждали, что
разваливаться наши Вооруженные силы начали еще
при коммунистах, задолго до начала
демократических перемен, что доказал Афган. В
Чечне сегодня можно с горечью наблюдать агонию
когда-то великой державы и ее армии.
Конечно, все это
неприятно, и начальство в Кремле придерживается
другого, более оптимистического мнения, и его
усердно отражают подконтрольные СМИ. Неделю
назад «Новая» высказала обоснованное сомнение в
том, что модернизированный старый ударный
вертолет Ми-24ПН, недавно закупленный ВВС,
действительно является «ночным и всепогодным».
В ответ известный
телепатриот Михаил Леонтьев объявил в передаче
«Однако», что наши вертолеты (в том числе и те, что
никогда не были в деле) «по всем показателям
абсолютно превосходят» американские, и
сомневаться в этом никому в России не положено,
кроме западных наймитов. Насколько можно понять,
это именно «Новая» вместе с прозападными
демократами нарочно устроила нашим военным
Цусиму сначала в Афгане, а потом в Чечне.
В реально демократических
государствах вопросы закупки новой военной
техники, как и существенная модернизация старой,
широко и открыто обсуждаются, проводятся
конкурсы с участием иностранных компаний.
Парламенты гласно утверждают каждую новую
программу, и цена каждой единицы техники
публикуется.
Основные
тактико-технические характеристики новой
техники также публикуются и обсуждаются. Закупка
вооружений — вещь слишком важная, чтобы
генералы, лоббисты ВПК и бюрократы принимали
решения келейно, за завесой секретности.
Расходуются ведь народные деньги, часто немалые,
и, что еще важнее, любая серьезная ошибка в
вопросах закупки обычно оплачивается кровью,
часто очень большой. Исправлять подобные ошибки
если и удается, то, бывает, только десятилетия
спустя после проигранных войн.
В дореволюционной
Российской империи — не слишком, надо сказать,
демократической стране — проводились открытые
конкурсы на закупку военной техники, в том числе
с участием иностранцев, которые, кстати, нередко
в них побеждали.
В советское время,
известно, технические инновации тоже нередко шли
с Запада. Наши, например, украли чертежи
американской атомной бомбы и в первом испытании
взорвали точную копию. Наши реактивные
истребители, которые успешно вели воздушные бои
в Корее в начале пятидесятых, летали на
двигателях, сделанных по английской лицензии.
(После войны СССР еще по инерции считали
союзником, и потому Сталину англичане продали
технологию, когда выявились недостатки
вывезенных нашими из фашистской Германии
реактивных двигателей.)
Вообще существенная
модернизация старой техники, как в случае с
Ми-24ПН, вещь в мире обычная. В США, например,
провели в свое время глубокую модернизацию
старого двухместного легкого вертолета, чтобы
создать разведывательно-ударный «Кайова
Вориер». На ось винта поместили обтекатель с
лазерным дальномером, тепловизорным
целеуказателем и камерой инфракрасного
телевидения. Все данные отображаются на цветных
дисплеях в кабине «Кайовы» (не то что на Ми-24ПН,
где пилот, нацепив ночные очки, должен вертеть
головой, пытаясь пилотировать и при этом еще
что-то разглядеть за бортом).
«Кайова» может нести либо
управляемую противотанковую ракету «Хеллфайер»,
либо неуправляемые ракеты «Гидра», но главное —
ее компьютеризированная система целеуказания
может обмениваться в полете данными с другими
боевыми машинами. В современном мире происходит
военно-техническая революция, основное
достижение которой — интеграция через
компьютерные сети разнородных сил и средств на
поле боя в единые боевые группы.
А у нас в Чечне боевые
вертолеты ходят ведущий с ведомым, координируя
действия посредством визуального контакта и
переговариваясь по рации.
У боевиков есть сканеры,
которые переговоры вертолетчиков считывают и
действия их предвидят. Потому в Чечне десятки
Ми-24 выведены из строя, хотя у боевиков не
осталось ни одного тяжелого пулемета или
зенитной пушки, нет управляемых противотанковых
снарядов, нет «Стингеров», а только наши
устаревшие «Стрелы» и «Иглы».
Нет у боевиков многого,
что было, например, у иракцев. При этом в Чечне,
которая раз в тридцать меньше Ирака по населению
и площади, наша группировка, равная по
численности американской в Ираке, проводила
войсковую операцию по оккупации в течение 6
месяцев (США в Ираке — 3 недели). Потери у нас — на
порядок выше. Хочется, конечно, верить Леонтьеву,
когда он нахваливает наши старые Ми-24, но не
получается.
В 96-м ныне покойный
генеральный конструктор вертолетной фирмы
«Миль» Марк Вайнберг сказал мне, что «мы можем
сконструировать боевой вертолет мирового
уровня, но в нем до 60 процентов комплектующих
будут западные». Наша промышленность
комплектующих либо загнулась, либо производит то
же добро, что и 20—30 лет назад. Сделать
самостоятельно современный ударный вертолет,
способный прицельно вести огонь, поддерживая
свои войска на поле боя ночью, в тумане и в дыму,
российский ВПК в принципе, похоже, не в состоянии.
Зато можно впендюрить по
засекреченной цене войскам то добро, что наши
могут сделать. Лучший способ добиться искомого
результата — устроить в СМИ пиар-кампанию «не
имеющей аналогов» технике. Разместить подобные
заказы у нас в стране — проще простого.
Павел ФЕЛЬГЕНГАУЭР,
обозреватель «Новой»
09.02.2004
|
