«ПОГИБШИХ, НАВЕРНОЕ, 120…»
Рассказ очевидца —
медика-спасателя бригады МЧС
Можно
строить сколько угодно версий, основываясь на
официальных сообщениях и свидетельствах
потерпевших. Полную картину способны
представить только те, кто добрался первым на
место трагедии. Врачи бригад МЧС говорят о
ситуации скупо и потому еще, что
распространяться о подробностях им не велено. Но
говорят, потому что от увиденного просто так не
освободиться. Мы не называем, по его просьбе,
фамилию медика-спасателя, который отработал на
перегоне «Автозаводская»—«Павелецкая» с 9.00 до
20.00 6 февраля 2004 года: спасатели — люди
непубличной профессии.
– Точное
количество погибших смогут определить не скоро
— возникнут большие проблемы с идентификацией,
потому что опознавать нечего. Если же сообщат в
течение нескольких дней — значит, наврали.
Говорю пока то, что знаю. К
концу нашей работы было упаковано 120 пластиковых
пакетов с останками. Только примерно в сорока из
них более или менее сохранные тела, все остальное
— фрагменты. (Поэтому и говорят, что на данный
момент — 39 жертв.) Мы выносили остатки на
платформу, где их приблизительно сортировали
(чтобы в одной куче не оказалось три ноги) и
распихивали по мешкам, — как только набивалось
под завязку, так закрывали и присваивали номер. И
не факт, что вынесли все, — части тел были
раскиданы далеко от второго вагона. Теперь все
это надо будет разбирать, смотреть на отпечатки
пальцев, на зубы, а где-то и проводить
генетические исследования — только после этого
станет ясно, сколько точно погибло. Но плясать
нужно от цифры 120 — плюс-минус 10—20 человек.
Конечно, погибших было бы
больше, если бы возник пожар. И когда мы только
ехали на ЧП, думали, что там — как в крематории. Но
было лишь сильное задымление — поэтому сразу,
учитывая, что все произошло в туннеле, пожару и
присвоили высшую категорию сложности, на всякий
случай.
Было лишь не очень
продолжительное, но сильное термическое
воздействие — людей и вагон опалило, но так,
чтобы горело открытым пламенем, — нет. Но
пластмасса, кабели, резина поплавились — отсюда
гарь и ядовитый дым. Какое-то время действительно
была высокая температура плюс вакуумный эффект,
поэтому у людей воспламенялись волосы и одежда,
они получали ожоги, в том числе и верхних
дыхательных путей. Но обгоревших, как на пожаре,
тел не было — слегка опаленные.
Основное количество людей
погибло, конечно, от самого взрыва, взрывной
волны и фрагментов обшивки поезда, которые
сыпались сверху. И еще от «эффекта вакуумной
бомбы», который превращал внутренности в
студень, — так называемые баротравмы.
Эпицентр взрыва — во
втором вагоне, между первой и второй дверью, но
ближе к первой. Вагон был переполнен, поэтому
взрывную волну погасили тела, и далее третьего
вагона особых проблем не было. Взрывная волна
пошла вверх и, как консервным ножом, вспорола и
откинула крышу вагона, а людей швырнула на двери,
стекла и борта — даже металл не выдержал такого
натиска: лопнул, аж двери вывернуло. Именно от тел
и взрывной волны вагон и раздуло. Пассажиров
выбрасывало в туннель, пока поезд еще двигался:
многие попали под колеса, а стоявшие в конце
второго вагона вылетели в третий. А потом на
голову посыпались фрагменты обшивки и стекла. И
уже в довершение всего — резкое торможение,
оттого так много переломов и черепно-мозговых
травм.
Но вагон осколками не
иссечен, да и характерных ранений я не заметил —
скорее всего, заряд не был начинен всякими
болтами, как раньше. А что касается тротила, то,
ребята говорят, был характерный запах.
На самом деле я такого
месива из тел еще не видел. Когда подходили к
вагону, то шли, как по болоту, — и так несколько
десятков метров. Я не знаю, как их будут
опознавать...
Идешь, например, и видишь
— лежит одно лицо, не скальп, а лицо, иссеченное
до невозможности…
Записал Сергей
МИХАЛЫЧ
09.02.2004
|
